Хозяйка драконьего замка

— Уж не подведи нас, Хозяйка, — сказала она после клятвы, чуть пошатываясь от кровопотери. — Нас шибко помотало.

— Не подведу, — сказалась выучка. Голос звучал холодно и строго.

Следующая клятва омыла кровью подол платья.

Я стояла, окаменев. Теперь я знала, зачем держит меня Милош. От железного запаха кружилась голова, тошнота затопила горло. От каждого шага подходящих ко мне веев мягко чавкала пролитая кровь.

Эта клятва звучала иначе, чем в доме Бельх. Страшнее. Кровавее. Там и клятвы-то было: пара слов, да укол стилетом в пальчик. Но то, что происходило сейчас… было ожившим кошмаром.

Такое солнечное утро, за окном мечется игривая, облитая солнцем листва, бегает детвора с веселым визгом. А здесь, в темной зале пол залит кровью, мрачно горят глаза, звучат слова, которыми не разбрасываются. Люди, и без того истощенные бесплодной войной с ифритами, отдают мне последнее, что у них есть — драконью кровь.

— Скоро все закончится, — шепнул чей-то голос. — Надо потерпеть еще немного.

В какой-то момент губ коснулось холодное горлышко бутылька, и я автоматически хлебнула какой-то горькой настойки. В голове сразу прояснилось. Я перевела застывший взгляд на Милоша, поднесшего мне лекарство, и поблагодарила легким кивком. Без него было бы сложно.

Клятва длилась и длилась.

В груди металось пламя. Прямо сейчас я была таким же неполноценным драконом, как Милош, но уже могла ощутить, как гуляет запертая в теле сила. Клятва будила дремавший в моем теле белый поток. Поток исконной драконьей магии.

Когда прозвучали последние слова, я, движимая каким-то древним инстинктом, с усилием положила ладонь на голову последнего коленопреклоненного вея:

А когда вей поднял голову, с ужасом узнала Окли.

В глаза у меня заплясали темные пятна, а горло словно льдом сковало. Я не могла выдавить ни слова.

— Не прерывай клятву, — шепнул одними губами Окли, но я услышала. — Нельзя!

Руку сковало холодом, а после омыло огнем. Боль была настолько сильной, что из глаз едва не хлынули слезы, а в горле замер крик. Зато теперь я поняла, зачем Милош дал мне лекарство. Тело горело от боли, но на лице ни единый мускул не двинулся и голос звучал торжественно и прохладно, как подобает главе рода.

К тому моменту, как из залы вышел последний вей, я чувствовала себя, как человек, продавший душу дьяволу. Рука горела от боли, голова кружилась, голоса смешались в кашу.

Невидимая сила подхватила меня на руки.

Голова бессильно качнулась, придавшем к прохладному шелку рубахи, близко-близко я увидела лицо Милоша. Затхлый железный запах залы сменился ароматом выпечки и грога, а после свежим запахом сада.

Милош расправил крылья и вместе со мной поднялся в небо.