Заложница

– Вы так говорите, потому что больны, но ничего, мы вас мигом поставим на ноги, – пообещала Елена и обернулась на Аблова. – Виктор, можно мне мой чемоданчик?

Пока Елена устраивала чемоданчик на прикроватную тумбочку, организовывала себе стул возле моей постели и доставала из сумки блокнот с ручкой для записей, она все время как бы невзначай осматривала обстановку в спальне.

Честное слово, мне стало жалко Елену. Ее взору предстали весьма недвусмысленные улики и факты проживания в комнате, помимо меня, еще и мужчины – об этом говорили то тут, то там оставленные им вещи, – которые она, конечно же, расценила соответствующе, как и любой нормальный человек, не посвященный в сложившуюся ситуацию.

На спинке стула у письменного стола висел мужской пиджак, в кресле возле окна валялись брошенные домашние штаны, поверх которых лежала спортивная футболка, на сам???ом столе красовались наручные часы и еще много чего другого. Конечно, Елена могла бы решить, что все эти вещи не Аблова, а моего кавалера, но Виктор одним махом отмел эту версию, когда нацепил на запястье часы, а потом прошел в гардеробную и вернулся оттуда в другом, более легком, свитере.

В итоге Елена наверняка пришла к выводу, что ее свет в окошке и я – любовники.

Надо отдать девушке должное, она расстроилась, но не озлобилась, глаза погрустнели, но агрессии в них не появилось. Елена только каждую минуту горестно вздыхала и поглядывала на Аблова с щемящей тоской, что, впрочем, не помешало ей сначала составить обо мне полный анамнез, а после осмотреть меня и поставить диагноз. Правда, с оговоркой, что он может быть не совсем точным из-за отсутствия необходимых анализов.

Елена выписала рецепт и принялась мне подробно рассказывать, какие таблетки, в какое время и в какой дозировке следует пить, а когда Аблова отвлек телефонный звонок, она резко сменила тему и прошептала:

– Я вам завидую. Виктор, когда приглашал меня к вам, страшно переживал. Вы ему очень дороги. Пока сюда летела, всю голову сломала, кто вы ему. Признаюсь, я в последнюю очередь думала, что он меня к своей невесте позовет, ну да ладно… – еще чуть-чуть, и, чувствую, Елена расплачется. – Виктор достойный, благородный человек, когда-то он меня из такой передряги вытащил, можно сказать, жизнь спас. Обещайте, что сделаете его счастливым, он этого достоин как никто другой.

Самоотверженность Елены поразила меня и в то же время тронула до глубины души, раньше я никогда не сталкивалась с настолько сильным и жертвенным чувством любви. Слова девушки свидетельствовали, что собственное ее счастье ей не так уж и важно, лишь бы Аблову жилось хорошо.

Как я и предположила, Виктор совершенно ничем не рисковал, приведя к заложнице преданную ему женщину.