Закрытая вечеринка (СИ)

На визитке было два мобильных номера, однако пока что Вику не доводилось ни разу ими пользоваться.

Когда гости ушли, отказавшись от кофе – мама Вика всегда переживала, когда гости ничего не ели в ее доме – Вик аккуратно прикнопил рисунок над монитором, поверх мировой карты, лег на кровать, заложив руки за голову, и принялся смотреть. Мысленно он прикидывал – если бы что-то поправить на рисунке, стал бы он более похож на оригинал или нет?.. Около половины двенадцатого отец заглянул и велел ложиться спать. Вик кивнул, погасил свет, а потом, повинуясь какому-то внезапному порыву, отдернул штору.

Палисадник был залит лунным светом. Кусты слабо шевелил легкий ветерок. У калитки терлась дворовая кошка - безымянная, но откликающаяся и на безыскусное «кис-кис-кис» - Вик ее знал, потому что частенько кормил. А больше там ничего не было. Он ощутил смутное торжество.

Беседы с психиатром в какой-то мере примирили невольного домоседа с собой. Он сиднем сидел дома и пару раз сам пытался изобразить химеру на бумаге, но всегда бросал, не доведя дело до конца. Рисовать он никогда толком не умел.

У него нашлось множество дел: он пару дней перебирал свой велосипед в коридоре, и все об него спотыкались, но никто ничего не говорил ему. Обуянный внезапным альтруизмом, он выдраил все окна и зеркала и рассортировал провода в чулане, а потом, откопав на дне нижнего ящика комода, свои старые полинялые джинсы, наконец-то взялся их художественно порезать и нашить разнообразных заплат и прочих прибамбасов.

Он больше не будил родителей криками, и они этим были вполне довольны. Для них связь была очевидной: раз Вик больше не голосит, значит, полностью владеет собой. А значит, у доктора Г. Ю. Кессара все под контролем.

Иногда психиатр приезжал один – Вик научился отличать его белую «Ланчию» по шуму за окном – а иногда привозил с собой ассистента. Они всегда отказывались от кофе и чая, не смотря на все старания мамы Вика, уходили с ним в зал или в его комнату и там говорили – по часу или более. Вик чувствовал, что страх отступает. Кошмар блек, становился зыбким и неверным. Привидение со штампом прачечной на саване – курам на смех, да и только. Он ни разу не видел кошмаров с участием своего монстра, хотя ему не давали никаких таблеток, и он верил, что скоро образ пластинчатой каменной химеры навсегда изгладится из его памяти. Постепенно, он пропитывался той же родительской уверенностью: доктор Г. Ю. Кессар знал свое дело.

Как оказалось впоследствии – и правда, знал…

Мама нахмурилась. Ей не нравилось это слово.

-Но почему так срочно?..

Доктор Кессар улыбнулся. Улыбка у него была располагающая к себе. Человеку, который так улыбается, веришь безоговорочно.

-Я договорился, нас подождут, - пояснил он.