Законы стаи

Он же ей муж! И Мишкины родители думают, что у меня нормальная семья и Витасик мой папа! Если сейчас ты объявишься… ну, это будет совсем некрасиво!

— Лен, я подарил тебе полквартиры, еще когда разводился с твоей мамой. На совершеннолетие я подарил тебе отдельную квартиру. У тебя удобная однушка в хорошем районе, своя собственная и половина в родительской.

— Пап, но новую можно будет сдавать, понимаешь? Да кто откажется от лишней квартиры в Москве?! И мы обязательно с Мишей заедем к тебе после свадьбы в гости! Ну конечно, не сразу – его предки купили нам путевку на Мальдивы! Но после медового месяца, обещаю!

Город меня сожрал, переварил и выплюнул…

Старый потрепанный «Форд» заворчал, недовольный ухабами и проселочной дорогой. Он был моей самой первой и самой любимой машиной. Даже когда я пересел за руль новенького салонного джипа, у меня просто не поднялась рука продать Фордик.

Иногда, когда настроение становилось совсем паршивым, я выгонял его из гаража, покупал в Макдаке какой-нибудь огромный бургер, выезжал из душной загазованной Москвы и просто гнал в ночь – для успокоения взбудораженных нервов, для настроения, для воспоминаний о времени, когда всё ещё только начиналось."

"Ничего, он уже столько лет возит меня, что потерпит еще немного. Похоже, свою машину я знаю значительно лучше, чем людей, которые окружали меня в жизни. Я криво ухмыльнулся и отвел глаза от зеркала. Мое новое завещание станет для всех не самым приятным сюрпризом. И оспорить его никто не сможет – не зря я столько лет учился на юриста.

Последняя горка, и показалась Березовка. На душе потеплело – я всегда любил бывать здесь. Когда еще были живы родители, я приезжал с женой и Леночкой. Батя встречал меня медвежьими объятиями:

— Совсем отощал в своих столицах! Пошли скорее, там банька готова, да и мать вкусностей настряпала…

Запустение в Березовке началось еще при его жизни. Сейчас здесь меньше двадцати жилых домов, где коротают свой век старики. Хорошо, хоть электричество сохранилось. А старый мой дом ветшает.

Я вышел из машины, перекурил и начал отрывать доски с дверей и наличников, прибитые лет десять назад на совесть.

Устроился я, в целом совсем неплохо. Отмыл дом и мебель. Перебрал уцелевшие кастрюли и чашки-ложки выбрал что покрепче и отчистил. Ночевал на старой кровати родителей. Вынес сопревшую перину и ветхие подушки на задний двор, прошелся тряпкой по изрядно проржавевшему изголовью.

Мама очень любила эту кровать, и при ее жизни никелированные шарики на изголовье и в изножье всегда блестели. На толстенной перине возвышалась гора подушек, которые она прикрывала белоснежной тюлевой накидкой.