Законы стаи

Карету с гербом Храма охрана остановить не посмела, и мы въехали, как к себе домой. Признаться, я побаивался какого-то сопротивления со стороны вояк и даже не ожидал, что крыша церкви окажется настолько надежной. Старший брат Вальм шел к дому, как ледокол, осеняя решеткой молчания оказавшихся на пути и низко кланяющихся солдат и слуг мэра.

Очевидно, Шертена предупредили – он выскочил на улицу даже раньше, чем мы дошли до крыльца, и рассыпался в любезностях, говоря, как он счастлив, видеть у себя в гостях старшего брата. Впрочем, брат Вальм не счел нужным ответить на его приветствие. Он повернулся к капитану Лонгу и коротко скомандовал:

-- Взять под стражу!

Полный восторг у меня вызвало то, что ни один из вояк мэра не посмел возражать. Хотя его отряд по численности примерно равнялся нашему. Просто одно дело беспредельничать в захолустье, а совсем другое – оскорбить старшего брата Храма.

Мэр молчал, то ли от растерянности, то ли понимая, что сейчас ему никто не поможет. Только когда его уводили, чтобы посадить в камеру под землей, он несколько визгливо попытался обратиться к брату Вальму.

Впрочем, старший брат даже не повернул головы. В это время он разговаривал с выскочившим на суматоху капитаном Саргом.

-- Капитан, с сегодняшнего дня ваша служба окончена.

-- Простите, старший брат, но нас нанимал Эдинг Шертен, и мы не можем…

-- Документы будут рассмотрены в течение трех дней, и Шертен ответит за свои злоупотребления. Вы хотите, чтобы успели спросить и с вас? Терпение Храма не беспредельно, капитан."

"Старший брат даже не угрожал, он говорил вполне равнодушно, помня о том, какая сила стоит у него за плечами. Я с трудом удержался от бурных аплодисментов и, покосившись на барона, заметил, что у него подрагивают уголки рта – он с трудом удерживал счастливую улыбку.

В доме брат Вальм потребовал у слуг комнату для себя и чай для всех в столовой зале. Прямо сейчас. Какой-то лакей судорожно кивал головой, соглашаясь со всеми его требованиями.

-- Да, совсем забыл… Нам где-то нужно разместить этих славных военных. Вы, милый брат, позаботьтесь о том, чтобы их хорошо накормили и устроили в тепле.

«Милый брат», тридцатипятилетний здоровый мужик в лакейской ливрее только покорно кивал, боясь даже утереть со лба крупные капли пота.

Дальше события разворачивались с такой скоростью, что я легко простил святым братьям отжатые у меня двести золотых. Черт возьми, их работа явно того стоила!

Дружной толпой мы прошли в роскошный дом мэра под охи, ахи и шепотки, встречающихся слуг. Их, кстати, было довольно много. Чай нам накрыли в роскошной зале – златотканые гобелены, бархатные шторы, обитые парчой полукресла. Впрочем, особо разговаривать было не о чем, и брат Вальм беседовал, в основном, с бароном.