Закон ученого

На выходе получилось идеальное хранилище, которое при попытке открыть его еще кем-то кроме Захарова било в вора молнией, превращая того в дымящуюся головешку.

Но ученый знал, как обращаться с собственным творением.

Встав перед ним, он дал возможность охранной системе первично идентифицировать себя, отключив тем самым модуль мгновенного поражения злоумышленника, после чего приложил ладонь правой руки к гладкой поверхности сейфа, одновременно прижавшись к нему лицом."

"Сканирование сетчатки глаз и папиллярных линий пальцев заняло около десяти секунд, после чего прозвучал мелодичный сигнал окончания распознавания владельца. Ученый сделал шаг назад – и верхняя часть сейфа просто растворилась в воздухе. Теперь перед Захаровым находился небольшой постамент, на котором лежал обычный серебристый кейс – в подобных не очень богатые киношные бизнесмены перевозят по паре-тройке миллионов долларов.

Однако в кейсе были не наличные, не драгоценности и даже не суперуникальные артефакты, которые вряд ли получится купить за наличные либо обменять на самые что ни на есть дорогие драгоценности.

Захаров набрал код на крышке кейса, открыл его – и вздохнул.

Внутри в особом мягком гнезде лежала самая обычная флешка.

Ученый взял ее – и вздохнул снова.

– Вот и настало твое время, – проговорил он с легкой грустью в голосе. – А я все надеялся, что здоровый образ жизни и коктейли из размельченных в пыль артефактов задвинут старость в дальний угол. Наивность – это тоже, кстати, признак старости. Болезни, вылечить которую можно только радикальными методами.

Ученый подошел к стене лаборатории – к самой обычной стене, выложенной скучными белыми керамическими плитками, – и нажал на одну из них, внешне ничем не отличающуюся от других.

Еле слышно загудели невидимые двигатели – и часть стены отъехала в сторону, открыв вход в небольшую комнату, внутри которой стоял автоклав, несколько необычный с виду.

Он был похож на саркофаг египетского фараона – и формой, и отделкой.

Захаров усмехнулся.

Он и сам не знал, зачем в свое время сделал этот уникальный автоклав именно таким. Возможно, хотел привнести в создание сложного устройства немного древней мистики, связанной с культом тела и души. А может, подсознательно понимал, что столь сложная трансформация вполне может закончиться его смертью, и в этом случае автоклав стал бы гробом для того, что останется от тела ученого после неудачного эксперимента.

– Если останется, – вслух поправил себя Захаров, подходя к автоклаву.

Когда человеческий мозг каждый день пропускает через себя интенсивные потоки информации, многие детали из прошлого попросту стираются из памяти.