Закон трех отрицаний

Анита, с ее тонкой талией, красивыми ногами, изящными плечами, длинной шеей и без единого седого волоса на голове, никак не могла быть его единокровной старшей сестрой. Но тем не менее была. Она на двенадцать лет старше, а он рядом с ней чувствует себя стариком, особенно когда они вместе проходят мимо зеркала.

– Я заказал тебе сок, – сообщил Валерий, – морковно-яблочный. Правильно?

– Спасибо, – коротко ответила Анита.

Она выглядела озабоченной, даже встревоженной. Наверное, она предложила пообедать вместе не только потому, что давно не виделась с братом. Тут что-то еще. Возможно, то же, что и у него самого?

– Ты чем-то расстроена? – заботливо спросил Риттер. – У тебя проблемы?

Анита отвела взгляд в сторону, и у него в душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Но Валерий не стал торопить сестру, терпеливо дожидаясь, пока она сама заговорит."

"– Я в воскресенье виделась с Любашей, – наконец начала она. – Бабушке исполнилось девяносто, мы всей семьей собирались. Она сказала, что встречалась с тобой накануне и что ты показался ей…

Анита замялась, подыскивая слова.

– Каким? – спокойно спросил Риттер. – Что тебе сказала Люба?

– Ты показался ей неадекватным. Не слушал ее, отвечал невпопад. Валерий, я понимаю, у тебя тяжелая ситуация с женой, Лариса постоянно выбивает тебя из колеи, ты нервничаешь. Это уже заметила Любаша, а завтра это заметят твои сотрудники и партнеры, потом клиенты. С этим нужно что-то делать. У тебя бизнес, Валерий, ты не можешь не обращать внимания на то, какое впечатление ты производишь. Ты меня понимаешь?

– Нет, – холодно ответил он.

Да, он с теплотой относился к Аните, был благодарен ей за душевное мужество, с которым она подошла к нему на похоронах отца и сказала, что на свете остается все меньше и меньше родных людей и если отец когда-то сам, никого не спросив, решил, что у брата не должно быть сестры, а у сестры – брата, то ведь никто не обязан это решение исполнять. Спасибо Аните, он ценит ее мудрость и прочие человеческие достоинства, но Валерий Риттер никогда и никому не позволял вмешиваться в свои дела. Ни матери, ни жене, ни тем более сестре.

– Нет, – повторил он, – я не понимаю, что ты имеешь в виду и к чему завела этот разговор.

– К тому, что Ларису нужно лечить. Нужно признать, что она больна, показать ее врачам и лечить, а не скрывать свою беду ото всех, вплоть до домработницы. Если ты будешь скрывать от всех, что твоя жена – наркоманка, ты ничему не поможешь, тем более ей, ты только загонишь проблему в подполье.