Закон трех отрицаний

Если не колоться, а якобы принимать таблетки, то обман раскрыть практически невозможно. То она веселая, то подавленная, то возбужденная, то сонливая, то не ест целыми днями, то у нее зверский аппетит. В глазки капнула капельки – и зрачок сужается или расширяется, это уж как захочется. Вот тебе и вся картина наркотической зависимости. А чтобы все было достоверно, нужно периодически давать мужу и прочим обитателям дома возможность находить пустые упаковки от сильнодействующих лекарств. История с картиной для выставки в Германии – ерунда, такой выставки там не планируется, я проверяла. Именно поэтому в гостях у Риттеров никогда не бывали ни мать Ларисы, ни ее подружка Лена Завьялова. Лариса встречалась с ними в других местах. Представляете, что с ними было бы, если бы вместо разумной, спокойной и прагматичной Ларисы они увидели бы дурочку-свистушку? А никакой другой в присутствии мужа и свекрови Лариса быть и не могла. Это очень утомительно – строить из себя то, чем ты не являешься, на протяжении многих месяцев. Отсюда и длительные «отсидки» Ларисы в мастерской под видом интенсивной работы. Это было, так сказать, первым этапом операции.

– Ни фига ж себе, – протянул Зарубин. – И сколько там всего было этапов?"

"– Три, – уверенно ответила Настя. – Так, по крайней мере, мне кажется. На втором этапе Лариса обнаруживает, что прикидываться дурочкой, которая к тому же имеет обыкновение накушаться таблеток и засыпать в самых неподходящих местах, очень интересно. Можно много чего услышать, когда муж разговаривает по телефону или со своими сотрудниками в офисе. И много чего увидеть у него в кабинете на столе, среди бумаг. И ей приходит в голову мысль это интересное собирать и дарить своему любимому Харченко, с которым она продолжается общаться и встречаться. А тот, в свою очередь, может использовать это как в служебных интересах, поскольку занимается экономической преступностью, а может и зарабатывать на этом деньги, продавая прессе. Я сегодня несколько часов просидела в Интернете и обнаружила, что львиная доля фирм и компаний, о которых журналист Маскаев писал всякую разоблачительность, незадолго до появления статей только создавались, или реорганизовывались, или меняли профиль деятельности, расширялись, разделялись, сливались и все такое. Одним словом, с ними происходили изменения, в ходе которых они могли обращаться в фирму Риттера. И все их дела и скользкие проблемы Риттеру были известны и наверняка обсуждались им вслух или лично, или по телефону.

– А как это доказать? – тут же спросил Ольшанский. – Это все на словах хорошо, а доказывать как будем?

– Это ваша забота, господин следователь, – усмехнулась Настя. – Мое дело – придумать. Потом случился третий этап, который легко доказывается.