Закон - тайга

Хотите мне висячку свою приклеить? Мало мне своего горя? Ну да теперь не все вам с рук сойдет. Я ведь не безграмотный.

— К чему ж так сразу? Я пока допрашиваю вас как свидетеля. Взял у вас подписку, что будете говорить правду. Ничего не станете утаивать от следствия.

— А я и не вру. Но говорить, что черное — это белое, не могу. Надеюсь, и вам такие показания не нужны.

— Правильно. Но уж очень старательно углы обходите. К тому же явно не договариваете, — упрекнул следователь.

— Чего?

— Говорите, что не входил, не видели, не знаете. А человек рядом с вами не один час проспал. Прежде чем влезть в спальный мешок, не раз невольно толкнул вас. Ведь палатка узкая, одноместная. Не раз проснуться должны были. И видеть, когда ложился и вставал человек.

— Всегда так было. Но в этот раз усталость свалила. Даже не поел…

— Так во сколько вы спать легли, Тихомиров?

— Часов не имею. Но засветло.

— А почему вы нашли в себе силы сходить умыться на реку, а от ужина отказались? Иль усталость заказная у вас?.

— Не понял! Я же говорил, устал и лег спать. Как можно заказать усталость?

— На пожаре с кем вы были? С Лавровым?

— Не только. Я и сам по себе, и с сельскими, и с охраной. Всем помогал.

— А вернулись с кем?

— Со всеми вместе. В хвосте. Сзади меня один охранник был.

— Так сколько же времени вы проспали в ту, последнюю, ночь Лаврова? — вернул следователь допрос в прежнее русло.

— Я три дня не спал. Неудивительно, что лег засветло, а проснулся утром.

— А почему вы, оберегаемый Лавровым, один из всех не заметили его отсутствия за завтраком?

— Он часто завтракал позже других. Я и не удивился.

— Он не говорил вам, что носил в сумке? — напрягся следователь.

— А почему он должен меня информировать? Я для него — условник. Он со мною, случалось, строже, чем с другими, был. Возможно, и я на его месте поступал бы точно так. Он — начальник. И панибратства между нами не было. Спасибо, что приютил. Только теперь я тому не рад. Вон в какую цену выливается мне его жалость. В подозреваемые попал ни за что. А ведь случись, не проспи я ту ночь, голову за него положил бы не задумываясь. Он единственный меня понимал.

— Вы уверены, что понимал?

— Иначе не пустил бы к себе в палатку. Не приютил, не защищал. Видел бы он теперешнее, удивился бы немало. Как за усталость расплачиваться мне приходится…

— Прочтите и подпишите протокол, — подал следователь исписанные бумаги. А положив их в портфель, сказал: — Вы свободны. Идите.

А утром, едва условники сели завтракать, к палаткам подъехал следователь. Поздоровался со всеми. Глянул на Тихомирова. У того сердце побитым щенком сжалось. Кусок поперек горла колом встал. Хотелось обругать, накричать. Но знал, этим не поможешь. Ведь вот и сегодняшнюю ночь не спал. Жизнь не мила стала.

— Тихомиров, я задержу вас ненадолго.