Закон - тайга

Изобьют, вы отвечать будете!

А едва вошел в свою палатку, споткнулся о ноги спящего человека: тот опередил, занял палатку первым, не спросив разрешения у хозяина. Старший охраны включил фонарь, направил луч света в лицо спящему.

— Встать! Покиньте палатку и никогда более не входите сюда! — сказал громко, раздраженно.

— А куда же мне деваться? — послышался растерянный вопрос.

— К своим!

— Его свои в лесу стаями бегают, — послышался голос Шмеля.

— Определите его! — приказал Новиков Ванюшке и выкинул из палатки постель непрошеного соседа.

— Крутой мужик! — Трофимыч похвалил старшего охраны.

Новички, заметив Ванюшку, ведущего к ним подселенца, у Палатки стенкой стали. В глазах непримиримая злоба застыла.

— Придется шалаш ставить. Отдельный. Один в нем жить будете. Иначе ничего не получается, — позвал парень на помощь других охранников, и через полчаса шалаш был готов.

Мужик, наскоро поблагодарив охранников, нырнул в шалаш, завалился на свежую, душистую хвою, блаженно потянулся.

Как хорошо иметь свое жилье! Пусть временное, липкое, пещерное, но его ни с кем не надо делить. Оно почти собственное. Потому что никому из условников не вздумается позариться на него. Кому охота жить в одиночестве? Здесь его все боятся. И только он не любит компаний. Всегда их избегал. Потому что никому не верил.

С Лавровым было просто. Он уходил с рассветом, возвращался, когда все спали. Новый побрезговал соседством с ним.

Что ж, так даже лучше. Он вспомнил, как его допрашивал следователь о смерти Лаврова.

— Я вместе со всеми тушил пожар. А когда пришел в палатку, даже не ужинал, спать лег. Сразу, как в пропасть, в сон провалился. Не слышал, ложился ли спать старший. Когда встал и вышел — не зна-ю.

— Общались вы с Лавровым больше других. Были ль у него- враги? — спросил следователь.

— Враги? Нет, не было. Разве вот Шмеля недолюбливал. Да и не только его — всех фартовых, за непорядочность. Не верил он им никогда.

— Имел ли он основания опасаться их? Грозили они ему когда-нибудь расправой? — интересовался следователь.

— Сам не слышал ни разу.

— А Лавров вам об этом говорил? — сориентировался следователь.

— Он не жаловался никогда. Но как-то обронил, что от фартовых всего ожидать можно. И когда ложился спать, я нередко это видел, пистолет под голову совал. Неспроста, наверное?

— Слышали ли вы, как выходил из палатки Лавров? Его кто-нибудь вызвал?

— По-моему, он вообще не заходил в палатку. Во всяком случае, я его не видел.

— Он после пожара несколько раз побывал в палатке. Сам ее ставил. Кстати, без вашей помощи. Потом ходил на речку умыться, и снова в палатку. Переоделся в чистую гимнастерку. Даже лежал в спальном мешке. Где же вы были все это время, если не видели Лаврова в палатке?

— Я имел в виду вечернее и ночное время.