Закон навязанных обстоятельств

Ели сменялись кедрами и белыми березами в огромных пуховых шапках из снега. В детстве бабуля, работающая в театре, часто таскала Юлия с собой на выступления, он ходил на них с неохотой, но выделял новогодние спектакли. Дед Мороз, декоративный снег, который падает на сцену – всё это завораживало. Он подходил каждый раз к деду Морозу и загадывал одно и то же желание, шепча его старику на ухо, одно и то же, каждый раз. После того как он озвучивал его волшебнику, тот обычно хмурился и обнимал его. Бывало, дед Мороз начинал даже плакать, но однажды, лишь однажды он ответил мальчишке:

«Не смогу я это сделать, дружочек, и никто не сможет, поверь мне. Смирись с этой мыслью и выбери желание попроще».

Вот с того момента у обычно веселого и доброго Юлия появился триггер – он впадал несвойственную ему ярость, когда ему предлагали что-то попроще.

– Приехали, жених, – ухмыльнулась Нина, затормозив у ворот. – Ладно, молчун, давай мириться. Тебе сколько?

– Мне двадцать пять, – буркнул он, – но возраст ни при чем, в душе мне пятьдесят.

– Возраст всегда при чем, – ответила Нина. – Мне вот тридцать два. Сейчас эти семь лет, возможно, не чувствуются, но чем старше я буду становиться, тем сильнее они будут проявляться. К моему огромному сожалению, женщины стареют гораздо быстрее мужчин. Я больше подхожу твоему сорокалетнему товарищу, чем тебе.

– Глупость, – спокойно ответил Юлий, – глупость и шаблонность мышления. А этому зануде вообще никто не подходит – он одиночка. Но заметь, не волк-одиночка, а собака.

В другой раз, возможно, он еще и подискутировал на эту тему с симпатичной ему девушкой, но сейчас не было сил, те, что мало-мальски присутствовали, он оставил в кабинете старлея, пытаясь быть убедительным. Поэтому, оставляя последнее слово за собой, Юлий вышел из машины и медленно направился к дому.

Вокруг стояла вечная тишина, она сейчас была так нужна ослабленному организму Юлия, что он заслушался. Мелкие звуки прорезали ее как ножом.

Не оборачиваясь, он услышал, как отъехала машина Нины, как где-то справа хрустнула ветка, скорее всего, под тяжестью снега, и как слева вскрикнула женщина.

Он словно проснулся и, оглянувшись, побежал на этот негромкий голос.

Под деревом сидела дочь хозяина Геля. Ее огромные глаза сделались еще больше. Она молча смотрела сначала на Юлия, потом на свою руку, с которой капала кровь, и, закусив губу, молчала.

– Ты поранилась? – спросил он ее и бросился к руке, но она, ничего не ответив, спрятала ее за спину. – Дай посмотрю! – не понимая ее поведения, крикнул Юлий, но вдруг, заметив на снегу блеснувшее лезвие, все понял. Не спрашивая, схватил ее руку, вытащил из-за спины и, достав из кармана своего яркого пуховика белоснежный платок, быстро перевязал ей запястье.