Закон монолита

Не исключено, что Пианист просто придуривался, разыгрывая из себя тормоза. И у него получилось! Подловил он меня классически. Башка гудит, словно колокол, левый глаз ни хрена не видит. Цел ли вообще? Да кто ж его знает, не время разбираться.

Я катнулся в сторону, и услышал за моей спиной второй тяжелый удар рифленой подошвой об землю. На этот раз Пианист промахнулся, но мне от этого не легче. Я вскочил на ноги – и чуть не упал. Похоже, сотрясение. Которое в моем положении означает смерть. Когда противник шатается, как пьяный, совершенно ничего не сто́ит вдумчиво и неторопливо забить его до смерти…

Чем Пианист и занялся.

Уйти от второго удара у меня не вышло, и я поймал его «солнышком». Хорошо что на выдохе, а то б такой привет с правой запросто мог порвать мне желудок.

Меня согнуло пополам, но это было еще не всё. Третий удар сверху вниз, похоже, нанесенный локтем, бросил меня обратно разбитым лицом в грязь.

– Так будет с каждым, кто посмеет поднять руку на бойца группировки «Борг», – проревел надо мной голос Пианиста. Где ж ты, зараза, так рукопашку освоил? Неужто и вправду придется помереть сегодня, изображая из себя боксерскую грушу?

Я попытался подняться, но новый удар ногой в лицо отбросил меня назад.

И тут меня накрыло…

Странно, но боли я больше не чувствовал. Бывает такое, когда тебе в башке сотрясают какой-то участок, ответственный за боль, страх, разум, чувства и тому подобные неприятности, отравляющие человеку жизнь. И становишься ты чем-то вроде тупой торпеды. Ни черта не соображающей, ни о чем не думающей, кроме одного – вот этого урода я должен убить. Весь ты становишься одной вот этой мыслью, и никто ты больше, и ничего нет вокруг тебя, кроме одного – убить, убить, любой ценой убить, и ничего нет на свете, и даже тебя нет, а есть только мысль – и он. Которого быть не должно…"

"Где-то очень далеко, на краю вселенной раздался совершенно жуткий, нечеловеческий вой. Наверно это выл я, а может и нет. Какая разница? Главное я еще видел одним глазом полуразмытый силуэт Пианиста, и этот силуэт приближался. То ли я бежал к нему, то ли он ко мне. Какая разница? Главное, что я врезался в него – и эта гора мышц пошатнулась, сделала шаг назад. Правда, тут же восстановила равновесие, но я, перебирая руками, словно волк лапами, уже добрался туда, куда хотел добраться.

Шея «борга» была защищена стальным воротником бронекостюма, поэтому я вцепился зубами в небритую щеку. Рванул, ощутил, как на губы брызнуло соленое, выплюнул выдранный клок колючей плоти, и вновь дернулся вперед. Мне очень нужно было разорвать это лицо с зияющей раной под глазом, внутри которой были видны окровавленные зубы…

Но у меня не получилось.