Закон клыка

Поэтому я с трудом открыл свинцовые веки – чисто из любопытства. Надо ж посмотреть, кто это ругается как Фыф голосом совсем не Фыфа.

Солнце Зоны – оно всегда тусклое, как засиженная мухами лампочка в общественном сортире. Поэтому его свет не ослепил меня, хоть светило и висело на сером небе прямо напротив моего лица. К тому же его частично загораживала чья-то голова, напрочь лишенная волос. Точнее, силуэт головы. Интересно, чей это череп так мерзко орет прямо надо мной? Но тусклое солнце Зоны мешало рассмотреть лицо персонажа, поливающего меня заковыристым матом.

Я попытался пошевелиться, чтоб сменить положение и рассмотреть, кто же это, – и едва снова не вырубился от адской боли.

– Лежи ты, блин! – рявкнул на меня силуэт. – Всю регенерацию мне испортишь! Только вот еще попробуй дернуться, мать твою, я сам тебя вырублю!

Лысая голова сместилась в сторону – и моя нижняя челюсть отвисла книзу. И ничуть не от слабости после множественных ранений. Да у любого отвисла бы, что у раненого, что у здорового.

Это был Фыф… Наверно. Камуфляж тот же, во всяком случае. Но лицо…

Лицо мутанта изменилось. Резче обозначились скулы, свежие шрамы на месте отрезанных «мусорщиками» глазных щупалец полопались, и из них наружу уже пробились гибкие отростки – черные, блестящие, похожие на змей с маленькими острыми головами. Но самое главное было не в этом.

Большой глаз во лбу мутанта остался без изменений, разве что радужка потемнела, стала практически черной. А над пробившимися глазными отростками, в ранее пустых глазницах кожа была разорвана и висела неровными лоскутами. И из этих разрывов на меня смотрели глаза. Жуткие, полностью черные, с набухшими кровавыми прожилками – но живые. Причем клочья кожи, свисающие на них сверху и болтающиеся снизу, едва заметно шевелились, при этом явно деформируясь.

– Мерзкое зрелище, да? – скривился мутант. – По твоему лицу вижу, что жуть нереальная. Понимаю… Сам не ожидал, что такое произойдет. Легенды нашего народа рассказывают о том, что шам низшего уровня под влиянием сильного стресса может стать высшим. Вершиной эволюции. Но я всегда был уверен, что это сказки, типа ваших, когда Ванушка-дурачок становится царем.

– Иванушка, – поправил я.

– Неважно, – махнул лапкой шам. – Это ваши сказки. Я к тому, что у нас тоже есть похожие. Но когда я увидел, как тот урод тебя убивает, во мне будто что-то перевернулось! У меня ж когда «мусорщики» щупальца отрезали, я все способности шама утратил. Стал как передатчик без антенны. А тут у меня вдруг такое желание появилось того урода разорвать на части, что я сам не понял, как оно произошло.