Захват Московии

Вы, я вижу, пьете?

— Что было — выпили, вот, если хочешь… — Она показала ему глазами на бутылку в моей руке, на что он презрительно поморщился:

— Я что, нищий? На билет, я сказал, до больной мамы не хватает!

«Я сказааал!» Я встал:

— А чего тебе… необходимо?

— Ты, друг, не хорохорься…

— Я не хорюсь, говорю. — Как назло, из жлобских слов ничего на ум не приходило, кроме: — Переживай!

Подобрался второй, услышал:

— Э, да ты не русский… А ты, шалава? Чего это, а?

— Идём, Фредя. Чего тебе? Отвали, не то милицию вызову! — погрозила она мобильником и хотела пройти, но ей загородили дорогу:

— Куда, коза? Ты чего это с чурками якшаешься?

— Какой он тебе чурка, балда? Это чистый бундес! Это ты чурка перед ним!

Тип в кепочке смотрел на меня водянистыми глазами:

— Ещё того хуже! Ты чего к нашим бабам пристаешь, немчура? За это платить надо, поняяял?.. Баблооо гони, я сказааал!

И он схватил меня за руку с бутылкой, я дернулся, вырываясь, и случайно попал ему горлышком бутылки куда-то под челюсть, отчего он ойкнул и отшатнулся, хватаясь за воздух и хрипя:

Алка, выхватив что-то из сумки, стала пылить струёй второму в лицо, отчего тот, сделав несколько нелепых шагов назад, осел в кусты. Алка хотела перескочить через скамейку, закинула уже ногу, но тип в шапочке ухватил её за ступню.

— Пустить ей! — закричал я. — Я сразу бью! Сюка!

И вдруг увидел в руке у опыленного нож и от страха ударил держащего Алку типа по голове бутылкой. Стекло разлетелось, а тип покатился на землю. Алка, задрав юбку, перелезла через спинку, крикнув:

— Бежим! — и я, откинув осколок бутылки и обогнув скамью, бросился за ней.

Опыленный тип, выпрыгнув из кустов и обогнув скамейку, попытался достать меня ножом, но лезвие только скользко чирикнуло по крепкой лоснящейся куртке, а он не удержался и упал на землю.

Мы пробежали мимо каких-то людей с собаками… мимо стайки детей… мимо зонтов кафе… завернули на большую улицу, где следовало сбросить ход и пойти не спеша. Задыхаясь, мы шлискорым шагом, приходя в себя после бега.

От волнения меня тошнило, я стал мелко-мелко глотать, отчего кислотное мутилово отпустило. Но я чувствовал себя крепко и уверенно: Фредя — молодинец, не побежал, а ударил! И этого дворняжку сейчас, и Стояна в ресторане… Ну и что, надо учиться, если в гимназии не научился, хотя в школе у нас были турки-драчуны и пара хитрых итальянцев, с которыми они всегда дрались, но это было без ножей и большой злобы, скорее из куража… Это хорошее французское слово — «courage». Вот и у меня сегодня — кураж, в голове — раскардак, под рукой — Алка. А в душе гордость — не испугался, а дал по куполу, чисто и реально! Да и какой у него купол?..