Захват Московии

Алка вдруг возразила:

— А может, наоборот — был удивительный урод? Мучил кошек и детей, пока его не отправили в каталажку?

Я ответил, что, может, было вообще по-третьему: вначале это был душевный человек, но после неудачной любви превратился в злодея и стал делать такие вещи, что люди только качали головами: «Удивительно!» А как ей нравится фамилия «Mutter», «Мать»?.. Трудно, наверно, жить мужчине с такой фамилией! Или «Krummbie-gel»? Я даже не знал, как это объяснить:

— А, наверно, крутым слесарем был, а потом крепко выпил и наутро, с похмелья, резьбу запорол где-нибудь на колодезном журавле, а мальчишка какой-нибудь шустрый пизданулся в колодец вместе с ведром… А твоя от чего идёт — Боммель, фон-барон?

Я предположил, что от «bummeln», что значит — «болтаться», «шататься». Алка всплеснула руками:

— Гуляка, шатун… Ну ты и дурачок! Мы тебя тут с Наталкой ждем, клиентов на хер посылаем, а ты в Можайске книги смотришь! Лохарик, в натуре! Лузер!

— А, знаю, лузер, проигральщик… Да, я — фон Лузерлох!.. Но Шатунка… Гулянка… А как ласковое от «Фредя»?

Алка задумалась секунд на пять.

— Ну, много… Фреденька… Фредечка… Фредик… Фре-дюнька… Фредюшка… Фредуляшка… Фредулька… Фредулечка… Фредуленция… Фредульчик… Фредяшка-какашка…

А я слушал, открыв рот: вау, немцы, где вы? Одна форма — Fredchen — и всё, а тут… Какой же язык богаче выходит?..

Так, неторопливо, пилась вторая бутылка кенгурятины, которая оказалась крепкой и ударила в голову. Мы начали украдкой касаться друг друга. Я залезал ей под юбку, трогал её за горячие бедра, стал шептать ей в шею, как я хочу видеть её в Баварии, у дедушки Людвига в летней бане, где я в первый раз был с женщиной и где мне всегда хочется… И целовал её ухо в мелком пушке, тянулся к губам, добрался до мясистой груди (вспоминая, как всегда, ту, первую, соседскую молодую вдову, голубоглазую и грудастую: я заманивал её в баню, начинал трогать, целовать, она всё время повторяла «Nein, bitte, nein, bitte!», млела, глубоко дышала, шарила по мне цепкими и сильными пальцами, а потом, заткнув за пояс юбку, стянув трусики и обнажая пышный белый зад, неторопливо вставала на скамью на колени, основательно утаптывалась, упираясь грудью в скамью и двумя руками растягивая ягодицы)…

Мы и не заметили, как из кустов появились два типа, похожие на дворняжек. Очень нетвёрдо ступая и качаясь, они что-то обсуждали (Алка тут же отодвинулась от меня, я напрягся). Вот один, в кепочке козырьком назад, шатаясь, подошел поближе:

— Граждане, не поможете? На билет до мамы не хватает.