Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

 – Все мы остаемся животными, вынужденными удовлетворять свои потребности! Блудить, спать, жрать…"

"– Что до вас, то как вам будет угодно, – лениво оскалился Салиган, – я имею в виду ваших прародителей, но, как вы изволили выразиться, жрать с сегодняшнего дня вам придется в другом месте. Констанс, прошу меня простить, но грязное животное в этом доме отныне одно, и оно не потерпит соперников!

Дарави захохотал, барон развел ручками, баронесса… У залитого расплавленным золотом окна никто не стоял!

– Сударыня, – Эпинэ, все с теми же шалыми глазами, опустился рядом с графиней, – разрешите?

– Что?.. Конечно… Робер, где Марианна?

– Пошла… поправить прическу. Она скоро придет.

Лэйе Астрапэ, как выражается сын Жозины, хотя сейчас уместней помянуть закатных тварей. Самое для них время.

– Какой закат! – пробормотала Арлетта. – Золото… Текущее золото…

– Дорогая графиня, – барон со своим паричком был тут как тут, – вы что-то сказали?

– Ничего, – протянула женщина, косясь на заоконный пожар, – просто мне захотелось еще раз взглянуть на вашу маску. Пока не сгорело.

Глава 8

Талиг. Оллария. Бакрия. Хандава. Талиг. Южная Марагона

400 год К.С. 13-й день Летних Волн

1

– Вперед и «ура»! – шепнула графиня Савиньяк и то ли поправила проэмперадорскую ленту, то ли просто тронула за плечо. Робер благодарно сжал унизанные изумрудами пальцы и вышел к послам. Собрались все. Место покойного Гамбрина занял стройный ухоженный господин средних лет с траурной повязкой. Рядом с гайифцем темно-синей колонной высился Глауберозе, прочие дипломаты сгрудились позади, и Робер понял, что напрочь забыл титул торчащего рядом с гаунау флавионца…

Придерживая шпагу, Эпинэ пересек Гербовую приемную, в последний момент вспомнив, что нужно остановиться в шаге от дуайена. Прием был конфиденциальным, и рассчитывать на подсказки и своевременное падение графини Савиньяк в обморок не приходилось, хорошо хоть от Проэмперадора требуется говорить, а не разговаривать.

– Господа, – Робер обвел взглядом приглашенных послов, по совету мэтра Инголса мысленно называя каждого если не по имени, то по стране, – прежде всего прошу меня извинить за минувшую задержку и будущую краткость. Я не считал правильным собирать вас лишь для того, чтобы выразить свои соболезнования и заверить в том, что для поимки убийцы делается все необходимое. Я знаю, среди дипломатов принято не столько делать, сколько обсуждать, но я военный и считаю правильным говорить лишь тогда, когда имеешь что сказать…

Фразы были длинными и словно бы чужими, хотя от мысли заучить составленную мэтром речь Робер с ужасом отказался. Нет ничего глупей, чем, запнувшись на полуслове, пускать пузыри, лихорадочно вспоминая, что дальше.