Зайка на шпильках и серый волк

– Едем, – командует Лео, он жестом отсылает двух амбалов, открывает заднюю дверь внедорожника: – Девочки, в наших интересах быстрей сесть в автомобиль. Мы привлекаем слишком много ненужного внимания, – говорит твердым голосом. – Кьёрн, ты возвращаешься домой.

Я ныряю внутрь автомобиля вслед за подругой. Как говорится, из двух зол выбирают меньшее.

– Альфа, ты понимаешь, о чем просишь меня? – я оборачиваюсь на рычащий мужской голос.

– Я не прошу, а приказываю, – вот он, этот тон и взгляд, от которого холодеет все внутри. – Я отзвонюсь, Кьёрн.

Мужчина мечется вдоль бочины автомобиля.

– Я не могу так! Ты же увозишь мою женщину! – он обходит, упирается ладонями в капот.

– Ириш, – Женя садится вплотную ко мне, обнимает за плечи, – может, Кьёрн поедет с нами?

– Нет, – я трясусь в руках подруги. – Я… я его боюсь, – признаюсь шепотом.

Громила не должен видеть меня за темной тонировкой автомобиля и не должен слышать мои слова, но он смотрит точно мне в глаза. Мужское лицо на мгновение посещает растерянность и непонимание, он делает два шага назад и отходит в сторону.

– Правильное решение, Кьёрн, – Лео занимает переднее пассажирское сиденье. – Едем, – указывает водителю на дорогу.

Глава 10. И как ты живешь?!

– Ма-а-ам. Ма-а-ама, – детская ладошка трясла меня за плечо.

– У-у-у, – я отозвалась нехотя.

Теплые пальчики легли на лицо.

– Ма-а-ам, – мне добровольно-принудительно открыли глаза. – Мам, а я сегодня опять не пойду в школу? – Вася смотрел на меня, затаив дыхание и едва сдерживая улыбку.

– Нет, не пойдешь. Иди скушай йогурт и булочку, дай мамочке отдохнуть.

– Я уже позавтракал, – с гордостью говорит сын. – Тебе принести йогурт?

– Нет, спасибо. Я еще хочу поспать.

К слову, спокойно засыпать я смогла только пару дней назад, когда перестала трястись от страха, что в мою квартиру ворвется Кьёрн.

После рассказа подруги об оборотнях я ожидала от громилы чего угодно.

***

– Ириш, – Женя суетилась у плиты, заваривала чай, –  я тоже не сразу приняла природу Лео. Даже сбежать пыталась, – говорила тихо. – Поверь, я понимаю твои чувства, как никто другой. На моих глазах произошел оборот. Было очень страшно. Пей, а то простынешь, – на стол поставила кружку с чаем, а в таз, в котором согревались мои ноги, подлила кипятка.

– Но… они же… оборотни, – я говорила еще тише. Внутри меня все противилось увиденному и услышанному сегодня. – Хищники? Животные? – не утверждала, спрашивала. В тот день я поняла, что ничего не знаю о нашем мире. Ничего…  – Ты не боишься?.. – я задумалась: – М-да, – протянула, опуская ступни в горячую воду, – на работе все облизываются, глядя на Рокотовых, да и я засматривалась, что греха таить. А еще гадала, что с ними не так?..