Грех Захарова

Меня наизнанку выворачивает от одного твоего взгляда! Тошнит! Останови, говорю, машину! – кричу как ненормальная. Бью его куда попало кулаками, а он словно столб – даже не двигается.

– Заткнись, – рявкает так, что я вздрагиваю. – Просто заткнись, твою мать!

Автомобиль останавливается у больницы. Мое сердце колотится настолько сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди. Оно ноет. Разбивается вдребезги в очередной раз.

Захаров поворачивается ко мне лицом. Взяв за подбородок, сжимает его. Вторая его рука оказывается на моем затылке. Фиксирует голову так, чтобы я не смогла увернуться.

Я зажмуриваюсь.

– На меня смотри, – очередной рык сквозь зубы. – Мирослава, я сказал, открой глаза и на меня смотри! – выдыхает прямо в губы.

Я не знаю, что думать и как поступать. Дежавю, черт дери! То мне кажется, что он спектакль устраивает для чужих глаз. То наоборот.

Открываю глаза и смотрю в упор. Синие глаза горят огнем. Там злость, гнев, разочарование. И боль…

– Помолчи пару минут, – совсем тихо. – Не отвечай мне. Там, – кивает в сторону здания больницы. – Все объясню. Понимаешь?

Ни черта не понимаю. Или просто понимать не хочу. Меня передергивает от него. Злюсь на себя, потому что во мне кипит не только ненависть, но и что-то еще, от чего нужно избавляться. Сердце в груди сжимается. Захаров отпускает мой подбородок, не сводя взгляда, большим пальцем проводит по щеке, по нижней губе. Сглатывает.

– Будешь делать все. Абсолютно все, что я скажу, – голос превращается в лед. – Как в прошлый раз, Мирослава. У тебя нет другого выбора. Ребенок мне не нужен. Молча идешь рядом. Избавляемся от него, а потом у каждого своя дорога. Ясно тебя?

– Ненавижу! – злобно выкрикнув, поднимаю руку и врезаю все-таки пощечину. Ладонь начинает гореть. Больно. В области груди тем более. В глазах стоят слезы. Снова! Но я не буду плакать, нет. Я обещала. – Ненавижу тебя, Захаров! Будь у меня хоть маленький шанс, я, не задумываясь, уничтожила бы тебя! Ненавижу! Будь ты проклят! Сдохни!

У меня истерика. Я отворачиваюсь, не желая больше видеть его лицо.

– Взаимно, – слышу сбоку.

Он выходит из машины и открывает дверь с моей стороны. Схватив за запястье, тянет за собой."

"Чувствую себя безвольной куклой. Резиновой или тряпичной! Господи, обещаю, больше не стану считать малыша наказанием, но пусть он останется со мной. Я не хочу терять своего ребенка. Боже, пожалуйста…

Еле подстраиваюсь под широкие шаги Захарова. Первый этаж. Захаров действует так, будто каждый проклятый день проводит здесь. Коротко стучит в дверь и, не дожидаясь ответа, заходит.

– Здравствуй, Яна, – кивает девушке в белом халате. – Набери второй номер Гордина и отдай мне мобильник. Потом присмотри за ней.

– Конечно, – улыбаясь, протягивает телефон.