Заградотряд времени

Парень стянул с себя гимнастерку, аккуратно сложил ее на табурете рядом с койкой и протянул мне руку.

— Петр, — представился я в ответ.

Рука у Виктора была сильной, рукопожатие крепкое.

— Давно у нас?

— Только прибыл.

— Откуда? Можешь не отвечать, если секрет.

— Не секрет — с передовой, командиром взвода разведки был.

— Ух ты, здорово! А мне повоевать еще не пришлось. Что, и живого немца видел?

Я улыбнулся такой непосредственности:

— Не только видел, сам «языка» брал и не раз.

— И как они?

— В каком смысле как? Люди как люди, только форма другая.

Виктор удивился:

— Они же фашисты!

— У них что, рога должны быть? Воюют умело, в технике и вооружении недостатка нет."

"— Ничего, подтянутся наши войска из тыла — Сибири, Дальнего Востока, сразу отбросим их к границе, а там и дальше погоним. Еще надаем им по мордасам!

Спорить я не стал, зная, что надаем по мордасам и не только, но будет это через долгих четыре года. Чего с Виктора взять? Парень молодой, боевого опыта нет, пороху не нюхал, да и мозги, похоже, идеологией большевистской заморочены до предела.

Уверенность в победе — непременное условие для воина, но без фанатизма. Видел я уже на фронте таких. Я был уверен: мастерство бойца заключается не в том, чтобы с гранатами под танк вражеский броситься и самому погибнуть, а в том, чтобы к этому танку умело подобраться, уничтожить его, а самому остаться в живых и продолжить бой.

Поужинали мы в столовой. Меню хоть и не отличалось щедростью и разносолами, а все же было сытнее, чем на передовой. Таких бы харчей ребятам в траншеи, а то бывали дни, когда и ржаных сухарей вволю не видели. Интересно, почему в школе НКВД питание лучше? Потому что здесь дыхание войны не так остро чувствуется или нормы питания в НКВД выше?

На следующий день, уже после обеда, меня через дневального вызвали в штаб, зачитали приказ о зачислении в штат ОМСБОНа курсантом школы разведки и выдали документы.

Военный вышел из-за стола, пожал мне руку, поздравил с зачислением в бригаду и сказал:

— Пройди в третий кабинет.

Явился. За столом — военный, естественно, без знаков различия.

— Курсант Колесников.

— Садись, курсант.

Беседа шла на профессиональные темы — кем воевал, какое звание имею, каким оружием владею. Все, что я знал о боевом пути деда своего, Петра, рассказал без запинки. А дальше — о себе, ведь с момента гибели деда я воевал уже под его именем. Вскользь коснулись моих походов в немецкий тыл. Военный с интересом выслушал об операциях по взятию «языков», но как только пошла речь о выполнении совместного задания с «Ивановым» и «Сидоровым», он тут же прервал тему:

— Я об этом знаю, а больше никому не говори. С подрывным делом знаком?

— Не доводилось. — Он сделал пометку в блокноте.

Беседа длилась долго — часа три.