Заградотряд времени

— А меня Борисом. Ты что в комбинезоне? Танкист?

— Он самый. Танк подбили.

— Во-во, и у нас такая же беда.

— Видел я, на моих глазах все произошло.

— Повезло нам: танк — вдребезги, а мы все живы.

На дороге — пустынно. Далеко впереди ухали взрывы. Сжалось сердце: «А ведь и нам — туда!»

Грунтовка то шла по лесу, то выходила на открытое место. Встречались черные остовы сгоревших грузовиков, обгоревшие телеги, разбитые пушчонки, бронемашины — все напоминало о том, что идет жестокая война. А еще — тела погибших: близ дороги, дальше в лесополосе — каски, обломки винтовок. Совсем недавно здесь шли бои.

Вспугнутые треском двигателя, на верхушки деревьев взлетели вороны.

Снова поворот. Слева, за деревьями, нес свои воды Днепр.

У одного из ручьев, звонко стекавшего в Днепр, мы остановились. Заглушив мотор, я захватил ППШ, по привычке поправил кобуру с пистолетом и пошел к воде. Наклонился. Какое блаженство — смыть соленый пот, разъедавший глаза, грязь, напиться живительной водицы!

Я вернулся к мотоциклу и пулемету на нем — расслабляться нельзя. Теперь — очередь Бориса. Подхватив автомат, он спустился к ручью. Сняв шлемофон, танкист приник к ручью, умылся, набрал воды во фляжку. И — снова в путь.

— Браток, теперь левее. Я дорогу помню! — бодро крикнул танкист.

На развилке я повернул налево. Здесь грунтовка расходилась под острым углом.

Борис наклонился, стал рукой шарить в коляске.

— Гляди, чего нашел!

Он вытащил удлиненную металлическую коробку, овоидную в сечении. Повертев ее так и сяк, он наконец открыл ее и вытащил противогаз.

— Надо же, а я думал — харчи.

Он отшвырнул коробку с противогазом на дорогу. Снова пошарил рукой на дне коляски.

— Вот! Самое то!

В руке — стеклянная бутылка с наклейкой. Открыв пробку, танкист глотнул.

— Дрянь какая-то, вроде слабого самогона, — поморщился он. — Глотни!

Борис протянул мне открытую бутылку. Я сделал пару глотков. Горло обожгло. Сейчас бы не выпить, а закусить! Но и пара глотков самогона взбодрила. А Борис приложился еще.

— Эй, Борис, не увлекайся, тебе к начальству идти, вдруг учуют?

— Э, пока доедем — выветрится.

Дорога пошла в горку, с обеих сторон потянулся лесок. Едва дорога зазмеилась вниз, к деревянному мосту через речку, как мы увидели, что с противоположного берега к мосту подъезжает грузовик — здоровенный «Бюссинг». Немцы!

— Стой, немцы! — крикнул Борис.

Он схватился за пулемет, стоявший на коляске, передернул затвор и нажал на спуск.

Я остановил мотоцикл. Борис не отрывался от пулемета, пока не высадил в грузовик всю ленту. Наконец затвор лязгнул вхолостую — патроны закончились.

Мы вглядывались в неподвижно стоявший немецкий грузовик. Похоже, дальше он уже не поедет.