Заговорщик

Припасы все старые или негодные, гарнизон от безделья обленился, в крепости толпа перепуганных до полусмерти горожан. Планов на случай осады нет, своего опыта, наверное, тоже. Сколько нападающих — неясно. Вроде, и мало, но ведь помощь в любой момент может подойти. Струги вон вслед за первыми кораблями подтянулись. Чтобы организовать ответную атаку, скрывшихся в цитадели мужчин нужно вооружить и свести в отряды, дать им командиров…

— Нет, до утра ответить не успеют, — покачал князь головой. — Не разберутся. Но на рассвете им на глаза лучше не попадаться.

Южные сумерки коротки: вроде день вокруг стоит, ан не успеешь оглянуться — уже и ночь на дворе. Андрей, как стало темнеть, снял свою засаду, разослал холопов сзывать друзей и казаков, сам же отправился на причал."

"Струги уходили из порта, груженные до предела, только-только не черпая воду бортами. Если в Керчи казаки норовили запихнуть в лодки всякий хлам, вплоть до вытертой кошмы и попон — в юрте пригодиться может, — то здесь, в богатейшей Кафе, сами бросали на камни драгоценные мечи, кубки и одеяния, лишь бы отправить на Дон еще хоть одного освобожденного пленника. Но все равно — спасти всех не получалось. Ватага выпустила из подвалов, вырвала из рабства больше двух тысяч человек. Тридцать пять добравшихся до города стругов могли вместить не больше полутора тысяч. Еще полсотни удалось впихнуть в три рыбацкие лодки. Все. Остальные невольники оставались на берегу…

— Саразман! — окликнул мечущегося по берегу казака Андрей. — Смотри, у причалов «торговцы» еще стоят. Один на боку, видать с течью. Но еще три исправные.

— Проку с них, княже? Протоками не пролезут. А мимо Азова идти — расстреляют всех басурмане, и помолиться никто не успеет.

— А остров? Забыл?

— Что с него проку, Андрей Васильевич? Он же на османской стороне. Как с него выбираться?

— Стругами. Выгрузить там людей и груз, и отпустить корабли на волю ветра. А лодки, как у острога полоняников высадят, за ними вернутся.

— Андрей Васильевич! — подпрыгнул Рваное Ухо. — Лю-юб ты мне! Ох, люб! Дай я тебя расцелую!

— В другой раз, атаман. Не последний день живем.

Повеселевшие воины споро перетащили оставшуюся на причалах добычу в трюмы двухмачтовых судов, перенесли на палубы раненых, завели последних невольников и помогли отчалить.

Андрей не был уверен, что кто-то из пленников умел управляться с этими махинами, способными принять до тысячи пудов груза — но люди не роптали. Они предпочитали рискнуть — но только не возвращаться в холодные подвалы Кафы. Илья и его холопы, поднатужившись, скинули вниз пушки портовой башни, спустились следом и бегом промчались до галеры. Казаки разобрались по «торговцам». Наконец налетчики отчалили, уходя в черноту ночи от разоренной Кафы. На запад.