Заговор против Сталина

 – Соседи сказали, что немецкое подразделение уже в деревне! Это СС, они будут обыскивать дома! Возможно, уже идут! Вот, держите, – он сунул Павлу какой-то сверток. – Здесь мясо, немного овощей – все, что Рене успела смести со стола. Вы помните, как я описывал дорогу?

Эвакуироваться пришлось через окно. Рядом росли яблони и какой-то колючий кустарник. Выразить благодарность даже не удалось. Бернар захлопнул окно и что-то прокричал, мобилизуя домашних на ликвидацию следов постороннего.

Павел перевалился через ограду, поднял голову. Последний участок, на котором обрывалась деревня, кажется, пустовал. Он пробежал по переулку, пригнув голову, и сел на корточки перед дорогой. Справа дорога была пуста, слева, в метрах трехстах, стоял грузовик. Возле него возились люди, по сторонам не смотрели. Павел перескочил дорогу, отдышался и ступил на каменную лестницу, ведущую в глубокий лог. Раньше здесь была река, но она пересохла и превратилась в овраг. Внизу сохранился каменный мост, напоминающий радугу. Майор спустился вниз, осмотрелся. Безлюдье радовало. За спиной в деревне звучали крики, лаяли собаки. Он прошел под мостом, передохнул в расщелине, окруженной цветущей акацией. Вдали, за косогором, на краю лога, возвышались старые дома с почерневшей от старости черепицей. Там мелькали фигурки людей, возмущались женщины. Павел отправился прочь по пади оврага.

Он не бежал, просто шел, помахивая свертком с едой. Внешне он ничем не отличался от местных жителей, если не всматриваться в черты лица.

Через двести метров, воспользовавшись уступами, он выбрался из оврага и устремился в лес. Цивилизация осталась позади. Природа расцвела, сочная трава шуршала под ногами. Произрастал диковинный папоротник с остроконечными листьями. Лес был проходим. Минут через десять расступились ветвистые дубы, открылся спуск в долину, где среди невысоких скал петлял ручей. Параллельно ему извивалась дорога, заросшая сорняками. Дальше снова зеленел лес, и над ним вздымались серые изрезанные скалы.

Павел спустился в низину, лавируя между глыбами, многие из которых были выше человеческого роста. Присел у ручья, напился, ополоснул лицо и отправился дальше."

"На свою беду, он вышел на дорогу, не оглянувшись по сторонам. Пересек проезжую часть и начал взбираться на пологий склон, заросший пушистой травой.

– Любезный, не могли бы вы остановиться и подойти? – прозвучало по-русски сзади с издевательскими нотками.

Романов похолодел и медленно обернулся. Словно чувствовал, что это не партизаны. Троицу он не заметил, ее закрывала скала. Павел, застыв в оцепенении, угрюмо смотрел на людей.

Они прибыли на мотоцикле – транспортное средство стояло здесь же, чуть поодаль. Мужчины отдыхали у ручья и курили.