Заговор против Сталина

Девушка тихо смеялась – не такой уж он и бессильный, этот беглый каторжанин даст фору иным французам! Он сжал Мирабель в объятиях, начал страстно целовать. Ее ниспадающие волосы щекотали лицо. Она горячо дышала, улыбка приклеилась к губам.

Все произошло быстро, он и опомниться не успел. Семь месяцев, проведенных в концлагерях, уже не давили свинцовым грузом, их словно и не было. Потускнел в памяти образ Нины Ушаковой и всех, кто был до нее. Он этого не хотел, он должен был помнить, но это происходило помимо воли. Ох уж эти юные француженки с недоразвитых сельских окраин!..

Мирабель не обиделась, что он так быстро «выпал из обоймы». Свернулась на нем змейкой и гладила ему плечи. Это было странно, но очень приятно. Избавляться от груза не хотелось, ведь именно Мирабель вытащила его из мира неполноценных людей и вернула в строй. В голове возник комичный образ: взбешенный Бернар Дюссо гонит оглоблей обнаглевшего русского, посмевшего обесчестить его целомудренную дочь.

– Ты смеешься, Поль? Тебе хорошо?

Мирабель подняла голову. Он привлек ее к себе, поцеловал в губы. Девушка шумно вздохнула, уложила головку ему на грудь. Хотелось курить, но он терпел. Руки машинально гладили тонкую кожу, девушка извивалась, мурлыкала кошкой. Потом принялась его целовать – всего, сверху донизу, медленно, но верно возвращая в мир беспамятства.

Финал был бурный, кровать предательски скрипела. Девушка металась, пришлось наложить на нее руки и зажать рот ладонью. Она успокоилась и опять обвилась вокруг «стебля».

Храп Бернара за стеной внезапно прервался, и Павел насторожился, замер. Мирабель это мало волновало, но и она притихла. Бернар снова захрапел – сначала тихо, потом громче, и вскоре его храпом наполнился весь бескрайний дом.

– Родители знают, как ты живешь? – шепотом спросил Павел.

– Нет, но догадываются. – Мирабель подползла ближе, стала покусывать ему подбородок. – Они стараются об этом не думать, считают, что я наивная и непорочная девушка. А я и есть, между прочим, наивная и непорочная, со всеми подряд не сплю.

– Да, я понял. Ты работаешь, учишься?

– Какой же ты бестолковый, Поль, – посетовала Мирабель. – Я только два года назад окончила школу, немцы уже стояли в Бельфоре. Но пока не началось Сопротивление, все было спокойно, люди продолжали работать, шли занятия в школах. Отец запретил уезжать из Соли, они так боялись за меня! Да еще и Патрицию родили, чтобы я с ней нянчилась. Не было б войны – поехала бы в Марсель или Лион, поступила бы в институт, ведь в школе я была не самой безнадежной. А сейчас помогаю отцу в магазине и слежу вместе с матерью за порядком в доме.

– У тебя есть знакомые в полицейских кругах?"

"– А что здесь такого? – вопрос девушку не покоробил. – У меня со всеми хорошие отношения.