Загадка Эндхауза

День выдался довольно хлопотливый, много народу перебывало, и цветы приносили, и навещали больных.

– Благодарю вас, – сказал Пуаро. – Ну а теперь нам, очевидно, надо повидаться с той санитаркой, которая относила передачу.

Оказалось, что это одна из стажерок – крохотное существо с пушистыми волосами, захлебывающееся от возбуждения. Она помнила, что взяла сверток в шесть часов, когда явилась на дежурство.

– В шесть часов, – тихо повторил Пуаро. – Выходит, около двадцати минут он пролежал на столе в вестибюле.

– Нет, ничего, мадемуазель. Продолжайте. Вы отнесли его мисс Бакли?

– Ну да, и не только его. Там была эта коробка, потом еще цветы, душистый горошек, по-моему, от мистера и миссис Крофт. Я взяла все сразу и отнесла. Ах да, для мисс Бакли был еще один пакет, он пришел по почте. И самое чудное, что в нем тоже оказалась коробка конфет.

– Как? Еще одна коробка?

– Да, прямо совпадение. Мисс Бакли развязала оба свертка и говорит: «Вот жалость-то! Ничего этого мне не разрешают есть». Потом открыла коробки, чтобы посмотреть, одинаковые конфеты или нет, а в одной лежит ваша карточка. Тут мисс Бакли и говорит: «Эта чистая, – на вашу, – а это нечистая. Унесите ее прочь, а то я еще, чего доброго, перепутаю». И вот, нате вам! Ну кто бы мог подумать! Прямо как у Эдгара Уоллеса, правда?

Пуаро прервал ее болтовню.

– Две коробки, вы говорите? – сказал он. – Кто же прислал вторую?

– Там ничего не было написано.

– Ну а которую же из них якобы прислал я? Ту, что пришла по почте, или другую?

– Ой, господи, теперь, наверно, не вспомню. Может, подняться и узнать у мисс Бакли?

– Если вы будете так любезны…

Санитарка бегом поднялась по лестнице.

– Две коробки, – бурчал Пуаро. – Вот и разберись тут.

Вернулась запыхавшаяся санитарка.

– Мисс Бакли точно не помнит. Она сначала развернула оба свертка, а потом уж открыла коробки. Но ей кажется, что та коробка не с почты.

– Как вы сказали? – в замешательстве переспросил Пуаро.

– Ту коробку, которая была от вас, прислали не по почте. Во всяком случае, она так думает, хотя и не может сказать наверняка.

– Черт! – воскликнул Пуаро, когда мы вышли из больницы. – Кто-нибудь может хоть что-то сказать наверняка? В детективных романах – сколько угодно, а вот в жизни, в настоящей жизни, всегда все перепутано. Да что там! Разве я, я сам могу хоть за что-нибудь поручиться? Нет, нет… и тысячу раз нет.

– Лазарус, – проговорил я.

– Да, вот еще сюрприз, не правда ли?

– Вы будете с ним говорить?

– Всенепременно. Мне интересно, как он станет вести себя. Да, кстати, неплохо было бы преувеличить серьезность положения мадемуазель. Ей не повредит, если мы распустим слух, что она на пороге смерти. Вы меня поняли? Мрачное, торжественное лицо… Вот так, восхитительно! Вылитый гробовщик. Превосходно, лучше некуда.