Загадка Эндхауза

– Вы хотите сказать, что не деньги…

– Нет, в этом-то я не ошибся. Деньги, конечно, деньги. Я говорю о тех, кого мы подозревали, об этих двоих. Уж слишком здесь все неприкрыто… слишком в лоб… Напрашивается еще какой-то поворот. Определенно здесь должно быть еще что-то.

Внезапно он вскипел:

– Ах! Эта крошка! Разве я ей не запретил? Разве не сказал: «Не прикасаться ни к чему, принесенному извне»? И она меня ослушалась, меня, Эркюля Пуаро! Мало ей было четыре раза уйти от смерти? Ей захотелось попробовать в пятый! О! Это неслыханно!

Но вот наконец мы вернулись в больницу. Нас почти сразу же проводили наверх.

Ник сидела в постели. Ее зрачки были неестественно расширены, руки судорожно вздрагивали. Она казалась чрезвычайно возбужденной.

– Ну вот вам опять, – прошептала она.

Ее вид тронул Пуаро до глубины души. Он откашлялся и взял ее за руку.

– Ах, мадемуазель, мадемуазель!

– Мне было б ровным счетом наплевать, – сказала она с вызовом. – Пусть бы они меня прикончили. Мне так все опротивело, так опротивело!

– И все-таки что-то во мне восстает против этого.

– Спортивный дух. Вы молодец.

– Как видите, меня не уберегла даже ваша хваленая больница.

– Если б вы повиновались приказу, мадемуазель…

Она взглянула на него с легким удивлением:

– Вам было ясно сказано: не ешьте ничего, принесенного извне.

– А шоколадные конфеты?

– Но это же совсем другое дело. Ведь их прислали вы.

– Как вы сказали, мадемуазель?

– Я? Никогда. Я ничего подобного не присылал.

– Как же не присылали, если там лежала ваша карточка?

Ник порывисто повернулась к столику. Сиделка поспешила к ней на помощь.

– Вы ищете ту карточку, которая была в коробке?

– Да, пожалуйста, сестра.

Сиделка вышла. Через минуту она вернулась с карточкой.

У нас с Пуаро перехватило дыхание. На карточке стояла та же надпись, какую сделал Пуаро, отправляя корзину цветов: «С приветом от Эркюля Пуаро». И росчерк был таким же пышным.

– Вот видите, – укоризненно проговорила Ник.

– Я этого не писал! – воскликнул Пуаро.

– И все же, – прошептал Пуаро, – и все же это моя рука.

– Я знаю. Точно такая карточка пришла с оранжевой гвоздикой. Я ни минуты не сомневалась, что конфеты от вас.

Пуаро покачал головой:

– Где уж тут сомневаться! Ах, дьявол! Умный, жестокий, дьявол! Додуматься до такого! Нет, он просто гений, он гений, этот человек. «С приветом от Эркюля Пуаро»?! Так просто, но это надо было предусмотреть. А я… не предусмотрел. Я проморгал этот ход.

Ник заметалась на кровати.

– Не надо волноваться, мадемуазель. Вы не виноваты, вы ни в чем не виновны. Это я во всем виноват, я жалкий идиот! Я должен был предвидеть этот ход. Да, да, я должен был его предвидеть.

Пуаро уронил голову на грудь. Он был воплощенное отчаяние.

– Мне, право же, кажется… – заговорила сиделка.