Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

Молодой человек яростно вырвался со словами: «Перестань! Оставь меня в покое! Я не желаю касаться тебя!» А потом, когда она широко раскрыла глаза, изумленная таким странным поведением, он наконец взорвался:

– Не говори больше о браке! Я на тебе не женюсь. Ты отвергла меня, решив, что я бедняк, и я понял, как ошибался в тебе. Это напрочь убило мою любовь!

Со стороны Джеффри это было возмутительно, очень грубо, и досаднее всего, что говорил он так громко, что его, наверное, все слышали. Лола едва удержалась от того, чтобы закатить великолепную сцену. Прекрасное было бы завершение дня – добротная ссора с визгом, оскорблениями и битьем ваз. Только Джеффри, хоть и легковозбудимый, как-никак англичанин, с него станет не орать в ответ, а попросту высокомерно удалиться. Поэтому она сдержалась и сказала с упреком:

– Я нахожу тебя очень жестоким, мой дорогой Джеффри. Поверь, ты причиняешь мне сильную боль, но сердце мое умеет прощать, я ведь вижу, что ты совершенно не в себе.

И она взошла наверх, в свою спальню, не преминув полюбопытствовать у встреченной на лестничной площадке Дайны, когда станет известно, сколько денег получит Джеффри.

Но просветить ее Дайна не могла. Джеффри после ухода майора Грирсона звонил в юридическую фирму «Тремлоу, Тремлоу, Хенсон и Тремлоу», но мистер Хорес Тремлоу еще не вернулся после выходных, и мистер Джералд Тремлоу надеялся увидеть его не раньше одиннадцати во вторник. Джеффри не очень связно объяснил необходимость встречи с мистером Хоресом, и мистер Джералд, потрясенный до глубины души, произнес обеспокоенным тоном «Ай-ай-ай» и сообщил, что мистер Хорес Тремлоу, стряпчий и душеприказчик генерала, приедет в Грейндж первым же поездом в среду.

Во вторник до полудня Финч только тем и занимался, что открывал и закрывал парадную дверь. Люди подъезжали один за другим, передавали цветы и записки для Фэй. Почти все сочувствующие визитеры говорили Финчу, как глубоко они потрясены; почти все полагали, что леди Биллингтон-Смит пока не в состоянии никого принимать, и, получив вежливое подтверждение своих догадок, печально удалялись восвояси.

Миссис Чадли не приезжала и не оставляла цветов. Она позвонила, но не ограничилась разговором с дворецким. Сказала, что ей нужно поговорить с мисс Фосетт по важному делу. Когда Дайна неохотно подошла к телефону, о важном деле как раз и зашла речь. Миссис Чадли сказала, что священник поручил ей позвонить, так как не решается навязываться в такое время, однако хотел бы повидать Фэй. Для духовного утешения. Дайна от имени сестры отказалась.

– Вы, разумеется, можете говорить за леди Биллингтон-Смит, мисс Фосетт, – проскрипел резкий голос на другом конце провода.