Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

Инспектор взглянул на часы:

– Что, если через час? То есть в половине четвертого?

– Да-да, поступайте… э-э… как сочтете нужным, Хардинг, – сказал майор. – Где вы… э-э… намерены остановиться?

– В «Короне», сэр, если там есть свободные комнаты, – ответил инспектор.

– Наилучший выбор, – одобрил майор. – Я… э-э… провожу вас.

Выйдя из здания, он доверительно предупредил инспектора, что с суперинтендантом иметь дело трудно.

– Между нами говоря… э-э… Хардинг, он не очень подходит для этой… работы. И естественно, вполне понимает, что вам необходима… свобода действий. Но только постарайтесь… найти к нему подход, так сказать… Однако не сомневаюсь, что вы… сделаете все возможное.

– Непременно, – пообещал инспектор.

– А когда мы… завершим это дело, вы должны будете… э-э… пообедать со мной, поболтать. Не буду вас задерживать. Вам предстоит…. э-э… нелегкая работа. Очень неприятное… дело. – Майор коснулся платком носа. И убежденно повторил: – Очень неприятное.

Глава восьмая

В Грейндже воцарилась странная натянутость. Как только стало известно, что майор решил призвать на помощь Скотленд-Ярд, все внутренне напряглись. До тех пор каждый был просто потрясен или неприятно взбудоражен, однако при одном лишь упоминании о Ярде все почувствовали себя не в своей тарелке. В доме воцарилась атмосфера подозрительности; об убийстве говорили очень сдержанно, и никто, за исключением мисс де Сильва, не болтал наобум без предварительной прикидки, безопасно ли это.

Дайне, слушавшей признания, теории, споры, пришло в голову, что никто не говорит всей правды. Каждый что-то скрывал, смягчал или в чем-то оправдывался. Казалось, никто уже не держится вполне естественно, начиная с Фэй, чересчур уж тихой и сдержанной, и кончая Стивеном, который был молчалив более чем обычно.

Одно лишь упоминание о Скотленд-Ярде вызвало всеобщее смятение. Как легко было догадаться, Фэй, например, со страхом ожидала предстоящих допросов, но не признавалась в этом даже сестре. Нервозный Джеффри выглядел еще более взвинченным. Он постоянно затрагивал эту тему, говорил то о бессмысленности приезда сыщиков, то небрежно интересовался, что сыщики будут выяснять.

Камилла вконец раскапризничалась. Заявила, что расспрашивать ее о чем-то бесполезно, потому что она ничего не знает; не могла понять, почему ей с Бэзилом нельзя уехать домой. Пребывание в Грейндже ее вдруг стало необычайно тяготить; она сочла, что ее несправедливо заставляют терпеть такие неудобства, и принялась разжигать в себе ненависть к полиции. Очевидно, паника совершенно затмила ее умишко, и, давая ей выход, она проявляла необычную вульгарность. Дайна отнесла Камиллу к тому разряду женщин, которые пронзительно вопят и трясутся в минуту опасности.