Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

Он еще не отрекся от бедного Джеффри?

– Видимо, отречение в самом разгаре, – сказала Дайна, бросив взгляд на дверь кабинета, из-за которой слышались гневные раскаты генеральского голоса.

– Понятно, – задумчиво произнесла миссис Твининг после недолгой паузы. – Знаете, я, наверное, загляну, побеседую немного с Артуром.

– Полагаете, вам удастся повлиять на него? – с надеждой спросила Дайна. – Фэй не сможет, наверняка не сможет.

– Не знаю, – ответила миссис Твининг. – Кажется, я имею на Артура легкое – очень легкое – влияние. Скажите Фэй, что я приеду к ленчу. До встречи, дорогая моя.

Едва Дайна положила трубку, в холл из флигеля для слуг вошел Финч.

– Миссис Твининг приедет к ленчу, – сказала она ему. – А я, пожалуй, схожу за цветами для леди Биллингтон-Смит. Который час?

Дворецкий, отступив назад, взглянул на большие старинные часы.

– Ровно без четверти десять, мисс. Для точности скажу, что без шестнадцати, они, кажется, немного спешат.

– И нам бы следовало поспешить, – пробормотала под нос Дайна. – Скажите, а капитан Биллингтон-Смит не уехал?

– Нет, мисс. Капитан беседовал с сэром Артуром до двадцати минут десятого и, полагаю, поднялся к себе в комнату.

«Наверное, стоит проводить его», – подумала Дайна и неторопливо пошла в примыкавшую к кухне малую столовую.

Устроившись возле окна, она стала просматривать утреннюю газету и едва перешла от «Драматической сцены в зале суда», минуя «Мальчика, героически спасшего котенка», к «Четверым, погибшим в авиакатастрофе», как услышала громкий хлопок дверью и торопливые шаги по холлу, а затем вверх по лестнице.

«Джеффри, – подумала мисс Фосетт. – Чем теперь могут ему помочь его добрые феи? Ничем».

Большие часы тревожно тренькнули и вскоре четко пробили десять. Тут же послышался строгий голос генерала, желающего знать, почему Пикок еще не подал машину.

– Когда я говорю «ровно в десять», это означает ровно в десять, и чем скорее вы это уразумеете, тем лучше будет для вас! – прогремел он.

Тихого ответа дворецкого Дайна не расслышала, однако через полминуты Пикок, очевидно, подъехал, потому что очередные разглагольствования о пунктуальности донеслись до нее уже с порога. Ей подумалось, что этот громкий, сварливый голос, от которого некуда деться, мог бы истрепать и стальные канаты, а не только нервы ее пугливой сестры.

Наконец голос умолк, сменившись треском мотора и скрежетом поспешно переключаемых передач. Мисс Фосетт вышла из столовой и услышала, как Пикок на крыльце угрюмо сказал Финчу:

– Хоть место неплохое, я, как только получу деньги, подам прошение об уходе, и все тут."

"Незадолго до половины одиннадцатого Френсис лениво спустился вниз.