Зачем цветет лори

Убей меня, и аркан исчезнет, может, тебе даже удастся убежать…

Оникс с отчаянием смотрела в его глаза. Сумасшедший. Совершенно…

— Хочешь, я помогу тебе, раяна? — улыбнулся аид.

Он чуть склонился, так что черная ткань рубашки прогнулась под кончиком ножа.

— Это не трудно, — продолжил он, — убить человека. Совсем просто. Одно движение, и жизнь обрывается. Ну же, не бойся, воткни его в меня. Ты ведь хочешь свободы? Это твой шанс.

Он склонился еще сильнее. Нож разрезал ткань и уперся в кожу.

— Бей сильнее, — шептал он, — давай. Иначе я сделаю с тобой, что захочу… Останови меня, раяна.

Оникс в отчаянии смотрела в его лицо, в зеленые глаза. Он сделал еще движение, просто напарываясь на нож, не переставая улыбаться, и по черной ткани медленно поползло пятно крови.

Девушка закусила губу. Сумасшедший. Совершенно ненормальный безумец! И со всхлипом нажала сильнее, уже понимая, что не сможет… Наверное, она глупая и слабая, потому что это шанс, а она… колеблется. Оникс смогла бы убить в драке, в запале борьбы, когда нет времени на раздумья, а кровь бурлит в жилах от страха и агрессии, но вот так… Глядя в глаза. Просто воткнуть сталь в чужое тело? Ненавистное, пугающее, но живое? Как это сделать? Трудно… Надо… Еще чуть-чуть…

Аид перехватил клинок и сжал в ладони.

— Не стоит воровать нож, если не можешь убить, — спокойно сказал он.

Оникс в ужасе уставилась в его глаза.

— Ты знал… — выдохнула она. — Знал, что нож у меня…

— Я ведь сказал тебе, чтобы ты это сделала. Теперь мы будем делать то, что хочется мне.

Она вскрикнула, когда аид снял с нее покрывало, закинул ее руки за голову и одной ладонью сжал запястья. Подцепил ножом воротник ее ночной сорочки и распорол ее. Оникс дрожала, чувствуя прикосновение кончика ножа к своей коже. Он убрал ткань и провел лезвием по ее животу. От ощущения холодной стали, от ужаса на глаза навернулись слезы.

— Тебе нравятся такие игры, раяна? — спросил он. — Расскажи, что тебе нравится? Как много мужчин ласкали тебя? Твое тело так красиво… совершенно. Трудно устоять перед искушением. Скажи мне, какие ласки ты любишь, я хочу знать.

Он говорил и водил ножом по ее телу, чуть переворачивая клинок.

Оникс застыла, боясь пошевелиться, сжимаясь от этих касаний. Сталь замерла у ее соска, обрисовала навершие полукругом, оцарапав кончиком кожу. Не больно, но так жутко, что из глаз потекли слезы.

Аид замер, внимательно глядя на нее, чуть нахмурился. Убрал нож. Он и сам ходил по краю, ее тело было куда опаснее безобидного кухонного ножа. Но от вида лезвия, скользящего по ее коже, он возбудился так, что застучало в висках… Не то чтобы Лавьер был большим любителем подобных игр, скорее он добавлял их в качестве легкой приправы, чем подавал основным блюдом.