Зачем цветет лори

В обители спать ложились всегда рано, во-первых, уставали за день, а во-вторых, берегли масло в лампах.

Так что Оникс разделась, надела ночную сорочку, распустила волосы, пытаясь расчесать гребешком спутанные пряди.

И почти не вздрогнула, когда аид остановился перед ней. Привыкает, что ли?

Мужчина стоял, рассматривая ее, заложив руки за спину, и молчал. Волосы все еще мокрые после дождя, хотя одежда сухая.

Игнорировать его присутствие получалось плохо, так что Оникс раздраженно положила гребень на лавку и посмотрела в глаза аида.

— Я собираюсь лечь спать, ты что-то хотел?

— Ложись, — все так же, не отрывая от нее взгляда, сказал Лавьер.

Оникс повела плечом. Прошла через комнату на носочках, зябко поджимая ноги на холодных досках, и залезла под покрывало. Аид сел на кровать, Оникс демонстративно закрыла глаза и повернула голову к стене.

— Ты такая красивая, — тихо сказал он. Оникс не реагировала. — Просто преступление быть настолько красивой. И желанной.

Девушка не выдержала, открыла глаза.

— Да, и за это преступление меня убьют. Спасибо, что напомнил.

Он протянул руку. Сдвинул светлую прядку с ее щеки. Дотронулся до губ, провел по шее. Оникс отвернулась.

— Посмотри на меня, раяна, — так же тихо сказал он.

— Оставь меня в покое! — прошептала она. — Пожалуйста, уйди!

Он продолжал гладить ее лицо. Оникс крепко сжимала зубы, дергаясь от этих легких прикосновений.

Кровать скрипнула, прогибаясь под его весом. Он навис над ней, с жадностью рассматривая лицо.

Оникс распахнула глаза, надеясь, что ее взгляд выражает полную меру ее злости и презрения.

Она поморщилась. И не надоело ему задавать один и тот же вопрос? Сколько можно! Неужели не понятно, что она не ответит?

Руки в перчатках медленно потянули покрывало, стягивая его с девушки.

— Не трогай меня! — прошипела она.

— Разве я трогаю? Если бы я мог тебя… трогать… ласкать, чувствовать…

Он склонил голову, проводя пальцами по ее телу. Снова, снова этот взгляд, эти прикосновения. Этот мужчина, которому нравилось ломать ее. Которому было наплевать на ее ненависть и ее чувства, который привык просто брать то, что он хочет.

Оникс коротко вздохнула. А потом скользнула рукой под тюфяк, вытащила нож и уперла кончик лезвия аиду в грудь, туда, где у обычных людей бьется сердце.

Лавьер опустил голову, посмотрел на ее руку, решительно сжимающую рукоятку ножа, и рассмеялся. Эта игра становилась все занимательнее.

— Не трогай меня, — прошипела Оникс.

— Неужели сможешь? — улыбаясь, спросил он.

— Не трогай меня, пес! Или я сделаю это!

— Так сделай, раяна, — глядя ей в глаза, сказал он. — Сделай, я не буду сопротивляться. Воткни глубже. Один раз я уже позволил тебе ранить меня, так интересно было, как далеко ты можешь зайти… Давай, сделай.