Зачем цветет лори

Его сознание, освобожденное от оков тела, перемещалось по империи со скоростью солнечного луча, легко находя нужных людей и проникая туда, куда аид хотел попасть.

Вот знакомая круглая комната в башне цитадели. Хранитель сидит за столом и быстро что-то пишет на желтом пергаменте. Вскидывает голову, ощутив его присутствие, и тут же склоняет ее в поклоне.

— Рад приветствовать, Верховный.

— Ты нашел тех, о ком я говорил, Анхариус?

— Оборотней, меняющих личину? Да, Верховный. Я покажу.

Хранитель закрывает глаза, сосредотачиваясь на образах. Аид смотрел то, что показывал хранитель, запоминал. Не внешность — оборотни могли ее изменить, запоминал кровь, которую теперь мог узнать в любом обличье. Но пока ни в одном не почувствовал того, кого искал.

Два десятка человек, совсем немного.

— Все, кто вышел из цитадели, Верховный, — вежливо уточняет хранитель. — Но тот, кого вы ищете, возможно, не был ее учеником. Вы знаете, о ком я.

— Я понял. Всех, кого ты показал, отозвать в цитадель, немедленно. И еще… Найди мне все, что написано о раянах. И о проклятии Владыки.

Если бы аид смотрел хранителю в лицо, то не заметил бы на его лице ни одной эмоции. Но он общался с его сознанием и уловил удивление, которого не смог скрыть маг, бывший когда-то его наставником. Но это удивление длилось лишь мгновение.

— Выполню. Снова вызов по крови?

Снова короткий кивок. В трансе время приравнивается к жизни, слишком дорого, чтобы тратить на слова.

Сознание снова летит золотым лучом сквозь пространство. Лавьер вызвал в памяти образ Гахара, и снова его откинуло в заброшенный дом на краю какого-то поселения. Гнилые доски, провалы окон, пустота и пыль. На щит не похоже, слишком сложная иллюзия, значит… Лавьер заглянул под доски. Глазами, может, и не увидел бы, а сознание распознало останки тела. Его настоящий страж давно уже был мертв.

Злиться в трансе нельзя, любое чувство заставляет терять контроль, а кровь бежать быстрее.

Снова полет сквозь пространство. Аид открыл глаза и быстро закрыл порезы, чувствуя внутри противную слабость. Он оперся ладонью об пол, подышал, прогоняя черные круги, что мелькали перед глазами, шатаясь, поднялся. Добрел до двери, снял охранные знаки, распечатал комнату. И снова сел на пол.

— Анакин, — позвал он.

Целитель вбежал, подобрал полы своего белого одеяния, чтобы не испачкаться в следах крови. Присел, сжал запястья Лавьера, и аид закрыл глаза, впитывая в себя чужую силу.

— Тихо-тихо, — забормотал Анакин, — так ты меня досуха выпьешь!

— Вряд ли, — усмехнулся Лавьер и открыл глаза. — В тебе силы целое море, целитель.

Аид легко поднялся, подал руку старику. Целитель помялся, поглядывая на Лавьера из-под кустистых бровей.

— Ран… Отпусти девчонку.