Зачем цветет лори

Он предпочитал воду или вино.

— Спина болит? — глядя на прислужницу поверх кружки, спокойно осведомился аид. Девушка покраснела, потом побледнела.

— Нет… — прошептала она.

— Хорошо, — так же ровно ответил Лавьер, не спуская с нее глаз, и сделал глоток. Во рту разлилась горечь, приправленная медом. За этим насыщенным вкусом почти невозможно было распознать легкую кислинку яда. Волчья отрава — несколько глотков, и жертва будет умирать медленно и страшно, и ни один целитель не поможет. Выпила бы раяна, и через семь дней ее хладный труп сожгли бы на скалах.

На аида яды не действовали, его столько раз пытались отравить, что он уже и со счета сбился. Но его дар выжигал отраву довольно быстро, оставляя лишь легкое головокружение и слабость.

Но прислужница этого, конечно, не знала.

Инта взвыла, бросилась к хозяину, выхватила кружку и выплеснула настой в камин. И упала на колени, заламывая руки.

— Господин… — прошептала она в отчаянии, с ужасом глядя в его лицо.

Оникс растерянно стояла у окна, не понимая, что происходит. Лавьер наклонил голову, посмотрел Инте в глаза, а потом коротко ударил ее по лицу. Ударил почти без замаха, но губы прислужницы треснули до крови, а на щеке сразу разлилось багровое пятно.

— Как ты посмела? — сквозь зубы процедил он, и девушка заплакала.

Оникс бросилась к ним и вздрогнула, когда мужчина поднял на нее глаза. От расслабленного спокойствия аида ничего не осталось, он был в бешенстве.

— Господин… — завыла Инта, — пощадите!

Она пыталась обнять его колени, пыталась дотронуться, но он отошел, оттолкнув ногой ее руки.

— Ты сейчас пойдешь к Йену и скажешь, что я велел наказать тебя кнутом, — уже спокойно сказал аид, — тридцать ударов.

Инта затихла на миг, а потом закрыла лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону и подвывая. Оникс бросилась к аиду.

— Ран, за что? За что ты ее так? Она ведь не выдержит столько! — попыталась вступиться она за прислужницу.

— Инта, иди, — бросил он. — Я приду после завтрака.

Пошатываясь, девушка встала и побрела к двери, низко опустив голову.

— За что? — с ужасом повторила Оникс.

— За попытку отравить тебя, — ответил Лавьер. — Садись завтракать, Оникс.

Раяна так и осталась стоять, сжимая руки. Аппетит пропал напрочь.

— В настое был яд? — догадалась она. — Но… но ты выпил, я видела!

— На меня яды не действуют, — ответил Лавьер и зло усмехнулся. — Вижу, ты расстроилась, Оникс? — Он спокойно взял хлебную лепешку, неторопливо намазал на нее масло.

Оникс осторожно села в кресло напротив.

— Как ты узнал? — глухо спросила она. Аид пожал плечами, объяснять он не собирался. Короткий взгляд прислужницы, полный злорадного торжества, чутье, умение замечать детали и делать выводы… Он не зря ел свой хлеб в цитадели.