Зачем я ему?

Наш мир, наша вселенная, наверное, где-то за этой комнатой есть другие люди, которым есть до нас дело, и они обязательно еще появятся, будет много проблем и неприятностей. И впервые в жизни меня не пугает будущее, я не боюсь, что произойдет дальше. Не представляла, что можно быть так наполненной любовью, непередаваемо, но так естественно. Как будто только сейчас, вот в этой комнате, я, наконец, обрела себя, поняла, какая я есть. И сейчас, сейчас я счастлива.

Я не знаю, сколько времени мы так сидели, обнявшись, нас никто не беспокоил. Казалось, в доме все замерло. В доме, может, и была тишина, а вот снаружи…

Вздрогнула от громкого голоса. Ник тоже услышал, успокаивающе погладил по голове.

— С этим пора кончать. По крайней мере пока я здесь. Подождешь меня тут?

Наверное, надо было согласиться, в конце концов, не ко мне пришли в гости и меня точно не хотят видеть. Но столько гадостей, сколько мне за этот месяц сделала Марина Баринова, мне мало кто сделал за всю жизнь. И я хочу, чтобы она знала, что я здесь. Поэтому отрицательно машу головой.

— Ладно, пойдем. Но не думаю, что это будет приятный разговор.

Берет меня за руку, мы выходим в коридор, из гостиной уже слышны голоса. Родители Ника и Марина. Вроде Даня говорил, что они соседи.

— …Спасибо за приглашение, дорогая, но у нас сегодня семейный вечер. Только наша семья. А вот и Никита с Варей. Вы вроде знакомы, да?

Не удивлюсь, если Дмитрий Александрович знает все о Марининых махинациях. Та вспыхнула на слова хозяина дома и попыталась выдавить улыбку. Не ожидала меня тут увидеть.

— Знакомы. Виделись недавно в клубе… Правда, Варь?

— Правда, — не вижу смысла скрывать очевидное.

— Я слышал, Артем еще какое-то время не будет ходить в «Утку», да и не только туда. Дурацкое место, Марин, вечно там неприятности случаются. Ты бы подумала об этом…

Он знает, конечно, знает. Там же был Василий, да и кроме него у Леднева-старшего, наверняка, хватает соглядатаев.

— Ты зачем пришла, Марина?

Голос у Никиты холодный, отстраненный. Вероника удивленно приподнимает брови, смотрит на сына, но молчит. А я уже пожалела, что напросилась с Ником, могла бы и догадаться, что видеть чужое унижение крайне неприятно, пусть этот человек и стремился причинить мне зло. Но и уйти уже не могу.

— Как зачем… — похоже, она растерялась: бросает взгляды на родителей, явно ищет поддержки, но те лишь молчат. — Увидела твою машину на дороге. Вот решила зайти, давно ведь не виделись.

— Давно. Я сюда приезжаю к родителям, это наши семейные встречи, — Ник делает ударение на предпоследнем слове. — И когда мы виделись, я уже сказал тебе и твоему отцу, что никаких контактов у нас больше не будет.

— Да, но… — никогда не видела такой Марину, не хотела бы оказаться на ее месте.