Зачем я ему?

И Дима сказал твоей бабушке об этом, что ты будешь расти в нашей семье, что Нина никогда бы не позволила отдать тебя ей.

— Разве это возможно? Она ведь моя родственница, а вы…

— Дима такое в жизни делал… Что лишить кого-то опекунских прав — это вообще пара пустяков. Но через неделю она тебя забрала.

— Тогда мы последний раз серьезно поругались. Я не понимала, а он не объяснил. Только спустя полгода рассказал. Она пришла к нему через два дня после похорон. На коленях умоляла отдать тебя ей, говорила, что ты единственное, ради чего стоит жить, что не переживет смерть дочери.

— И он разрешил меня забрать? Я могла расти вместе с Никитой? Вот в этом доме?!

— Разрешил… Он не признается, но думаю, он начал понимать, насколько тяжело будет всем и тебе тоже… Я знаю, он предлагал ей много денег, чтобы ты ни в чем не нуждалась…

Сижу на полу, механически перебираю фотографии. В это невозможно поверить.

— Он не искал ее и мне запретил. Сказал, мы не имеем права лезть. Только пару недель назад позвонил и сказал, что Татьяна Алексеевна умерла. И что у тебя все хорошо, встречаешься с замечательным парнем.

Киваю головой. Опускаю взгляд на фотографию. Это же…

— Кто эта девушка? — показываю на молодую женщину, она стоит рядом с мамой.

— Наша классная руководительница, сразу после института к нам попала. Очень она с твоей бабушкой воевала.

— Это директор школы, где я училась.

Я уже не в состоянии больше удивляться. Сейчас я готова поверить в самые странные вещи. Если уж я не Варя, а Вероника…

— Вот как? Не знала, что они поддерживали отношения.

А я теперь понимаю, почему она столько всего для меня сделала. И ничего мне не сказала. Смотрю старые фотографии.

— Сергей, наш одноклассник, поклонник Нины, ее первая школьная любовь.

Вероника улыбается, а я слышу его злые слова, которые он бросил бабушке в лицо. Там, недалеко от кладбища. Я думала, просто пьяница…

— И вы никогда не интересовались, что со мной? Так любили маму, что так быстро забыли?!

Они мне ничем не обязаны, мы чужие друг другу люди, что бы у них ни было с моими родителями. Я не имею права ничего такого говорить, но сейчас я очень, очень зла. И не до конца понимаю, почему.

— Она писала, звонила несколько раз в год Диме до твоего восемнадцатилетия. Фотографии твои присылала, но не говорила, где вы живете. Как будто узнать было бы проблемой. Это невероятно сложно — отпустить любимого человека, но Дима правильно сделал. У нас не получилось семьи. У Ника было не самое счастливое детство, хотя для нас он всегда оставался на первом месте. А то, что она тебя хорошо воспитает, даже Димка не сомневался… Хорошо ведь воспитала?

Пожимаю плечами. Да, наверное, мне нечего скрывать.

— Только не сейчас, ладно? Сейчас мне надо прийти в себя.