Зачем я ему?

— У нас пожар, Машкина квартира сгорела! Представляешь? — бегаю по комнате, пытаюсь одеться. — Там же все наши вещи!

— Кто-то пострадал? Епифанцева?

— Она за городом. Надеюсь, что нет.

Через 20 минут мы уже у дома. Тут не припарковаться, стоят пожарные машины, людей много у подъезда. Смотрю наверх, окна вроде целы, но темные. Особенно — в кухне.

Нас сначала не пускают, потом Никита кому-то объясняет, и мы все-таки входим в подъезд.

— Вы ремонт, что ли, делали? — спрашивает здоровый мужик в каске. Киваю головой, запах гари сильный, но смотрю на квартиры и стены: вроде все чисто. Поднимаемся пешком, лифт не работает. — Там вам трубы чинили, соседи сказали. Похоже, как-то проводку в ванной задели, вот и пошло замыкание. Скажите спасибо, что быстро вызвали, комната почти не тронута.

Заходим в квартиру. Прикрываю рот ладонью, чтобы не закричать. Какой ужас! Коридор весь в копоти с потолка до пола, двери в ванной по сути нет, хотела заглянуть туда, но Ник не дал, подтолкнул в комнату. А сам остался в коридоре, расспрашивал у пожарника что-то. Я в какой-то прострации подошла к фотографии родителей. Цела! До комнаты пожар не добрался, ничего не сгорело, но запах жуткий, и на многих вещах — сажа. Открываю шкаф. Вещи вроде целы, документы тоже. Деньги. Вроде все на месте.

— Собирай все необходимое. Сумка есть? — Не слышала, как он подошел.

— Зачем? — не очень понимаю, что он хочет. — Надо Машку дождаться, тут, наверное…

— Машку дождемся, не переживай. Ей еще с пожарными общаться, и не только… Варь, здесь нельзя жить.

Киваю головой. Вот и закончилось наша с Маней совместная жизнь. Стоп, а куда я пойду?

— У меня поживешь, — словно мысли мои читает.

— У тебя? А как же Машка?

— Машка найдет, где жить. Ты за нее не волнуйся. Волнуйся за того, кто будет с ней рядом.

Пожимаю плечами, а Ник кому-то звонит, успевая о чем-то переговариваться с пожарниками. Я не особо вслушиваюсь, механически хожу собираю свои вещи в сумку. Да, надо же книги сдать, они пахнут пожаром, но других у меня нет. И паспорт, конечно же. Одежда вся пропахла. Это вообще можно отстирать?!

Руки трясутся. Что же дальше? Это надо ремонт делать. Другие квартиры вроде не задеты, но кто точно знает? Долго находиться в квартире невозможно, все-таки дым и гарь есть, особенно от стиралки, и в кухне явно расплавился пластик. У меня уже голову немного ведет.

Айс забирает у меня сумку из рук и выводит на улицу. Воздух! Свежий воздух! Не могу им надышаться. Кто-то из соседей к нам подходит, что-то явно хочет сказать, но Ник тут же говорит, что все вопросы к нему, а у его девушки — стресс. У его девушки! Готова повторять эту фразу, пока язык не устанет.

Не успеваю до конца насладиться пониманием, что я — девушка Никиты, как к нам подъезжает черная машина.