Забытые смертью

Выжидает своего противника, готовится к схватке, к последнему смертельному прыжку, самому сильному, яростному, страшному.

Ветер дул с верховий, и зверь давно уже чувствовал близость своего врага.

Николай остановился. Сам не зная зачем, выдернул нож из-за голенища сапога. Зверь вскочил внезапно. Килька в ужасе отскочил к реке. Медведь промазал.

Вложив все силы в этот прыжок, он не способен был дальше нагонять человека. Кровь лила по спине зверя. Его силы заметно таяли. Он упал. Лапы несколько раз гребанули речную гальку. Тихое рычанье вскоре затихло. Уши зверя опали. Он повалился на спину и затих.

Колька, выждав немного, подошел к зверю. Тот не шевелился.

— Готов мишка! Убил ты его! — услышал Килька голос спасенного. И впервые за это время заподозрил в нем бабу. — Мишка сдох маленько. Теперь давай шкуру снимем. Мясо надо выбрать, — говорил человек, глядя на Кольку все еще испуганными глазами.

— Не умею шкуру снимать. Да и спешу! В село мне надо. Потом в тайгу!

— Ты с Бабьего омута?

— Оттуда. А что?

— Как звать тебя?

— Колька. А тебе зачем?

— Меня Дарья звать. Ты от мишки помог выжить. Я должна тебе…

— Дарья! Значит, баба? Да иди ты в жопу! Знал бы, ни за что зверя не губил! — плюнул мужик и, резко повернув, пошел к лодке не оглядываясь.

Через десяток минут он был в селе. Купил хлеб, взял почту, отправил домой деньги и уже спускался по берегу к лодке, как вдруг услышал:

— Колька!

Он оглянулся: Дарья поднималась в село по берегу.

— Мясо забери, шкуру! Мне одной не одолеть зверя. Помоги!

Колька не стал слушать. Обматерил Дарью. И, выругав себя последними словами, заспешил к лодке. Вскочив в моторку, укрыл брезентом мешки с хлебом и, не оглянувшись, умчался от села, забыв о с лучившемся на половине пути.

О том, что ему довелось убить медведя, Килька никому не говорил. Не хвалился. Вышибло из его памяти этот случай. Вернувшись из села, он враз пошел на работу. В палатке в тот день остался Вася-чифирист. Он готовил ужин. И не сразу заметил причалившие к берегу перегруженные лодки, прибывшие из села.

В одной сидела Дарья с отцом. В другой — трое мужиков. Последние — навеселе. Говорили громко. Едва причалив к берегу, заорали во весь голос:

Эй, ханыги! Где вы там? Вываливайтесь из своей хижины! Калым привезли вместе с невестой! Встречайте, гады неумытые!

Но встретить гостей было некому. Вася, высунув из-за деревьев острую рожу, не подумал, что сказанное относится к нему, и промывал макароны, которые сварил на ужин.

Такое невнимание могло обидеть кого угодно, но не жителей села.

Выбравшись из лодок, они вытащили на берег медвежатину, шкуру зверя, ящик водки и понесли все это наверх — к палатке, подталкивая впереди смущенную, робеющую Дарью.