Забытые смертью

— Слушай, Федька, кончай трепаться и подкалывать. Я с бабами завязал навсегда. И не хочу, не могу о них слышать! — вскочил Килька и выскочил из теплушки.

— Ну на хрен ты его завел? Сидел мужик у печки, грел душу. Ты ж его будто сраной метлой выгнал. Чем он помешал вам? — вступился за Кольку Петрович.

— Пора расшевелить человека, разбудить в нем мужика. Иначе и вправду импотентом станет. Раз разозлится, услышав о бабах, второй раз посмеется, а в другой — уже и присмотрится. Я этого добиваюсь. Нельзя мужику самого себя заживо хоронить, — защищался Никитин.

— А чего ты ему Дарью навязываешь? У него свои глаза и голова есть…

— Имеет. Да прошлое стопорит. Я же его от памяти оторвать хочу, — буркнул Федор.

О случае этом бригада лесорубов узнала не сразу. Произошло это летом нынешнего года, в один из жарких дней, когда Никитин послал в село Кильку за хлебом и почтой. Велел не задерживаться, вернуться побыстрее."

"Колька, прихватив письмо, написанное отцу, взял деньги на хлеб, прыгнул в лодку и, заведя мотор, выскочил на середину Алдана. Будто на крыльях, помчался к селу. Он надеялся и в этот раз получить письмо из дома.

По пути обдумывал, что купит себе в магазине. Радовался своей сообразительности. Ведь вот на высылаемые домой деньги отец решил ему купить машину.

«В отпуск поеду — отведу душу! К морю смотаюсь, отдохну, как человек», — решил Килька, улыбаясь самому себе.

И, сбавив скорость, решил обогнуть бурный перекат, направил моторку ближе к берегу. Так безопаснее. И тут услышал крик — громкий, пронзительный.

Килька глянул на берег реки. Обомлел от неожиданности. Громадный бурый медведь гнался за человеком. Тот орал от страха. Он давно выронил ружье. Но зверь не обратил на него внимание.

Килька мигом направил моторку к берегу. Выскочил из лодки. Поднял охотничью тулку. Прицелился. Дал по зверю два выстрела.

Медведь, будто споткнувшись, кувыркнулся через голову, упал не шевелясь.

Колька смотрел на него с интересом. Он никогда в жизни не был на охоте. Медведей видел. Но они не причиняли ему зла. Издали, случалось, мелькнет спина косолапого, и тут же треск в кустах. Убегали, уходили, боялись людей медведи. Потому защищаться не было повода. Да и не знал Килька, как и куда нужно стрелять, чтобы убить лохматого.

Мужик не слышал, что ни один охотник не подойдет к смертельно раненному зверю до тех пор, пока уши того не опали.

Колька слыл новичком. Это была случайность, толкнувшая его защитить, помочь человеку.

Килька сделал несколько шагов и вдруг услышал пронзительное:

— Не подходи! Стой!

Мужик увидел человека, которого он уберег от зверя. Тот стоял в десятке метров и показывал на уши зверя. Они торчали. А значит, медведь был жив. Затаился.