Хозяйка забытой усадьбы

Вымешивая, погружая пальцы в липкую массу, предвкушала, как отрежу от еще теплого каравая толстый плотный кусок и вдохну аромат свежего хлеба.

Однако же долго Марсия терзала своего гильдийца. Я уже убрала тесто, чтобы подросло и поднялось, а ее все не было.

– Ну что? – вцепилась я в немного растрепанную горничную с подозрительно красными губами, как только она вернулась ко мне. – Узнала что-нибудь?

– Молчит, стервец! – возмутилась она. – Только и сказал, чтобы мы в горы не совались.

Я растерянно похлопала ресницами.

Это какого же наемник о нас мнения, что решил, будто мы с Марсией первым делом рванем в горы. Что нам там делать?

Покопавшись в памяти, я вспомнила, что по хребту проходит граница с Империей, а дальше Лидвания делит Побережье с Королевством. Ни мне, ни Марсии там делать нечего. Даже эдельвейсы собирать еще рано, но вряд ли меня одолеет такая блажь.

И что же там в горах произойдет? И не имеет ли это отношение к тому, что «что-то затевается»?

Мы с Марсией, посопев, пришли к выводу, что гильдиец – нехороший человек.

Нельзя так поступать с хрупкими женщинами.

Я чуть половник не погнула с расстройства.

Придется доить соседей на сплетни, а я с ними пока не знакома. Первый, с кем я собиралась побеседовать, – старик Горганз, и что-то я сомневалась, что рунист – находка для сплетника. Люди этой профессии, как никто, умели держать язык за зубами.

Пока тесто бродило, мы предприняли последнюю попытку найти ключи от усадьбы и потерпели неудачу. И если на ночь мы смогли запереться при помощи швабры, метлы и простейшего бытового заклинания, то вот для той таинственной двери в погребе ключ нужен был все равно.

С запозданием сообразила, что, возможно, у гильдийца были какие-то отмычки, но не бежать же за ним в ночь, тем более что я не знала куда. Этот комендантский час еще…

И все же. Очень любопытно.

Однако я была вынуждена смириться.

Временно, конечно.

А пока я достала рыхлое выбродившее тесто, покрывшееся пузырьками, мокрыми руками сформировала каравай и присыпала жареными семечками. На доске для выпечки, оставленный на расстойку, он уже выглядел умопомрачительно. Почти парадно.

Я была окончательно и бесповоротно сыта, но не могла дождаться, когда же он будет готов.

Марсия тоже крутилась рядом. Пока мы суетились на кухне, где жарила печка, было тепло, но в остальной части дома было все еще неуютно. Ночи в Северной провинции действительно были холодными в это время года.

А еще я наконец почувствовала себя бесконечно усталой.

Префектура, конь, уборка, стража – как-то слишком много для одного дня.

И стоило мне достать горячий свежий хлеб из печи, как я поняла, что больше сил нет ни на что. Повздыхав над завернутым в чистую льняную салфетку хлебом, я отправилась спать.