Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Кмети и лерговчане хватались за висящие под плащами на могучих воинских шеях обереги — у кого конь, у кого утка, у кого солнечный круг. Шевелили губами, обращаясь к Богам-заступникам. Даже Ленне — уж до чего всегда бесстрашный — нашарил на груди маленький, отлитый на Клипбьёрне молот Хольда. Хальвдан лишь укоряющее посмотрел на него, и ватажник тут же опустил руку.

Деревня оказалась совсем небольшой — её миновали быстро. Но и дальше лес не стал приветливее и суше. С елей, что вновь встали темноствольным частоколом, лохмотьями свисал мох. Небо совсем потерялось за переплетением ветвей. И ни одно из мест даже спустя пять вёрст пути, не казалось пригодным для ночлега. Повсюду зыбкая, словно качающаяся под ногами коня земля. Ляжешь так — и утащит в самую глубину.

Была уже глубокая ночь, когда Хальвдан заметил, что копыта Расенда перестали хлюпать по лужицам и проваливаться едва не по самые бабки. И, выбрав поляну, достаточно просторную для лагеря, он приказал спутникам остановиться. Парни облегчённо и деловито засуетились, набирая хвороста, рассёдлывая лошадей. Напряжение, охватившее всех с того момента, как они перешли мост, развеялось. Слегка обогревшись у костра, улеглись спать. И как бы ни было тихо кругом, Хальвдан выставил дозор — мало ли. До древнеров осталось не так и далеко, а те за сборщиками почти до самой Лерги проследить не погнушались, чтобы засаду устроить.

На следующий день с рассветом двинулись дальше. Постепенно болото отступило совсем — казалось бы, ничего о нём и не напоминало. Парни повеселели, завели разговоры, расспрашивая лерговчан о том, как им живётся у южной границы княжества, да как служится у посадника. Хальвдан поначалу только прислушивался, но скоро присоединился ко всем, невольно перетянув на себя внимание ватажников. За пустой, очищающей голову от тягостных мыслей болтовнёй день прошёл легко. Позабылись и мрачные останки деревни, и вытягивающий силы еловник, который мало-помалу растворился среди сосен и берёз.

К вечеру следующего дня Хальвдан рассчитывал добраться до Излома — крайней к югу и самой большой деревни древнеров. Грядущая встреча с местным старостой Наясом вовсе не радовала, а то и могла оказаться опасной, потому дружинники, недавно расслабленные и болтливые, посмурнели вновь. И хранили молчание с самого утра.

К тому же погода, вполне сносная накануне, ночью испортилась: поднялся сырой, прошивающий одежду ветер. Снова пошёл снег — теперь крупными мягкими хлопьями. От него быстро набухали влагой плащи и обвисали мокрыми прядями гривы лошадей.

Наконец после полудня впереди послышался тихий шёпот реки, повеяло прохладой. Нейра здесь делала крутую петлю, огибая холмы, а затем снова устремлялась на юг.