Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Я не девица более и бесплодна — кому я нужна там, на Клипбьёрне?

Этот разговор повторялся не единожды, и каждый раз Геста гнала от себя заманчивую мысль о возвращении домой. Да только там её уже и правда никто не ждал.

Она опустилась в кресло и, оперевшись на подлокотник, закрыла лицо руками.

И словно увидела перед собой Кирилла — мужчину, которого желала больше всех, когда-либо встреченных. Нет… когда-то ещё был Сигнар, младший брат Хальвдана. Но любовь к молодому верегскому воину казалась теперь глупым детским чувством, которое растворилось в лучах величия кириятского князя, стоило лишь снова взглянуть на него после двух лет разлуки. И ребёнка, что Геста тогда уже три луны носила под сердцем, ей не было жаль.

Вот только Хальвдан узнал, что она была беременна и извела дитя в своем чреве. Сгоряча об этом ему рассказала Тора, решив, что разумный мужчина, который в те времена уже несколько лет величал Гесту сестрой, сможет отговорить её от новых глупостей. Но тот почему-то не стал. И молчал о своём знании вот уже столько зим. Геста видела, что терпение воеводы на исходе, и он в любой момент расскажет обо всём князю.

Она рассчитывала, что сразу по приезду станет женой Кирилла. Тем более, если родить ему дитя — ведь всё остальное станет неважно. Но, знать, богиня Ньёгге покарала Гесту за убийство бесплодием. Попытки исправить это не привели ни к чему: даже снадобья Лерха были бесполезны. Всё последнее время Геста лелеяла мечту о том, чтобы поехать к миртам и попросить их милости, заплатить любые деньги, если нужно. Но боялась, что это ещё больше отдалит от неё Кирилла. А теперь и вовсе не хотела оставлять его без присмотра, когда рядом ходит эта девица, которая привлекает столько взглядов.

Нет, она не допустит! Она доведет дело до конца, испробует всё, что только можно, лишь бы добиться своего. Слишком многое ей довелось пережить, чтобы сейчас отступиться.

Солнце только-только приподняло верхний край над покрытой искристой изморозью стеной детинца. Сонные лучи упали на ослепительно-белые от снега крыши ристалищ и дружинных изб, нутро которых ещё не содрогнулось от гомона и топота проснувшихся кметей. Хальвдан, закончив разминку, как и был, босиком, дошёл до колодца, зачерпнул горсть свежего, ещё не прибитого последним осенним теплом снега и, задержав дыхание, резкими движениями растёр по груди и плечу. По коже будто прошлись точильным кругом, но в следующий миг её охватило приятным жаром. Хальвдан довольно рыкнул, зачерпнул вторую горсть и обтёр другую руку.

С детства его приучили не бояться холода отец и сама природа окрестностей Клипбьёрна. И, даже отправившись более чем на тысячу вёрст на юг, Хальвдан не давал телу разнежиться в тепле. Закалка, она никогда лишней не будет.