Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Так же, помнится, сжималось всё внутри в ожидании наказания от Песчаного Ворона, когда доводилось допустить слишком много ошибок в тренировках или ослушаться его. Это потом, много лун спустя, пришло безразличие. А поначалу было жутко. Разум отказывался принимать добровольную готовность тела к истязаниям.

Вот и теперь накатывала слабость, но Млада твёрдо подошла к жаровне и остановилась, взглянув на подкову, присыпанную углями, что переливались внутренним огнём, бросали в лицо сгустки жара. То и дело на них вспыхивали язычки пламени. Князь начал что-то говорить: об обычаях и праведности испытания, которое издревле считается данью почтения Богу-Кузнецу — Млада перестала слушать. Она, стараясь не думать то том, что делает, протянула руку и взялась за раскалённое железо.

Заложило уши, а голова тут же превратилась в гудящий шар. Мир вокруг вспыхнул и погас на мгновение. Тихое шипение плавящейся плоти заполнило уши, запахло палёным. Несколько невыносимо долгих мгновений в сжатых пальцах словно билось что-то живое и злое. Оно пожирало ладонь, норовя добраться и до всего остального. Млада повернулась и, не чувствуя ступней — будто ноги были не её — дошла до края ковра, где стояло кресло князя. Почти десять шагов.

Кто-то схватил Младу за запястье, и она выронила подкову.

— Хватит, — глухо проговорил Лерх. — Достаточно.

Он быстро и ловко перевязал её ладонь узкой тряпицей, не давая даже посмотреть, как та выглядит. На самом деле, Млада и смотреть не хотела, чувствуя только, как растекается по руке вверх невыносимое, вышибающее дыхание из груди жжение. Всё вокруг сжалось до полоски опалённой кожи, на которой до сих пор как будто бы плясали маленькие всполохи огня. Но душу одолевало нездоровое любопытство — так, расшибив вкровь коленку и заливаясь слезами, дитя норовит внимательно разглядеть рану. Будто от этого утихнет боль.

Но Млада увидела только старательно перевязанную кисть. И всё бы хорошо, только слегка подрагивали пальцы и в горле сделалось на удивление противно. Поклонившись Кириллу, который мрачно смотрел на валяющуюся почти у его ног подкову, она вернулась на своё место, облепленная въедливыми взглядами горожан. А когда вновь повернулась к ристалищу, к жаровне подошёл Ждан.

Он вытерпел испытание стойко. Только стиснул зубы так, что напряглись желваки на скулах. Невидяще он посмотрел перед собой, мимо Млады и показалось, что не сразу услышал, как Лерх, отмерив ему то же время, приказал бросить подкову. Лекарь перевязал и его руку, не смазывая никакими снадобьями. Чтобы лишь Боги могли явить свою волю.

Наверное, предки всех народов, где в своё время укоренился такой способ определить, кто из двух спорщиков прав, каждый раз ждали, что хотя бы у одного рана заживёт совсем.