Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Считай это расплатой за всё, что творило твоё племя, хоть от них ты и сбежал. Может, ты не виноват ни в чём — не мне о том судить. Судить тебя будет кнез. То, что Млада решила не связывать тебя в пути, не значит, что с тобой тут будут нянчиться.

— Но ведь я рассказал всё, — обречённо напомнил Рогл.

Хальвдан безразлично отвернулся и пошёл к двери. Но приостановился.

— На твоём месте я бы подумал, о чём ещё можно нам рассказать. Я вернусь.

Покинув темницы и преодолев бесчисленное количество ступеней вверх, Хальвдан вышел на улицу. Тяжёлая дверь подземелья грохнула за спиной. Уже почти полностью стемнело. Сонный ветер носил мелкую, как пыль, морось, облеплял ею волосы и одежду. Но всё равно после казематов воздух снаружи казался лёгким и свежим.

Нужно было немедля рассказать обо всём Кириллу, но ноги сами несли Хальвдана в покои лекаря. За то время, что прошло, он, наверняка, уже успел осмотреть Младу и чем-то ей помочь. Возможно, россказни вельдчонка о том, что отравление нельзя излечить — просто преувеличение впечатлительного подростка. Снова обойдя двор — уже с другой стороны — Хальвдан зашёл в часть замка, где и обитал Лерх. Там ему в своё время выделили несколько кладовых и просторную светлую комнату. А позже и пару каморок для отроков, пожелавших посвятить себя лекарскому мастерству и поступить в ученики к ариванскому учёному.

Лерха в комнате не оказалось. Только отрок сказал, что тот ушёл к князю, но скоро вернётся. И не успел он договорить, как лекарь, супротив обычного, медленно вошёл и грохнул сундучком о стол. Так небрежно со своим драгоценным добром он никогда не обращался. Жалобно звякнули склянки из дорогого гранёного стекла внутри кожаного короба. Отрок, который ещё не успел вернуться к смешиванию каких-то пахучих порошков, даже вздрогнул.

Лекарь устало взглянул на Хальвдана и остановился напротив. Они пару мгновений просто смотрели друг на друга. И в тишине было слышно, как сопит ученик у дальней стены.

— Думается, ты тоже хочешь узнать, что с Младой? — промолвил наконец лекарь и, не дожидаясь подтверждения, продолжил: — Видит наимудрейший Хамн, я сделал всё, что мог. Но, боюсь, что это ей не поможет. Те стрелы — а её ранили без сомнения стрелами — были чем-то отравлены. И это не напоминает ни одного из виденных мною отравлений. Не понимаю, как она до сих пор жива.

— Но ты можешь найти противоядие?

Лерх невесело усмехнулся и провёл рукой по редеющей, прозрачной, как паутина, бороде.

— Я не знаю, от чего составлять это противоядие. У меня есть порошки и настои едва не всех возможных растений и корешков. Вытяжки из органов животных и самых разных тварей. Но я ума не приложу, за что мне взяться. Отравление глубоко проникло в кровь девочки. Её мучает жар.