1984, Торговец забвением

Он направился к двери и остановился возле столика у стены, на котором среди коллекции ракушек Эммы стояли еще три или четыре фотографии.

- Ваша мать? - спросил он и взял снимок, на котором верхом на лошади в окружении гончих красовалась дама. - Поразительно хороша.

- Мать, - кивнул я.

Он поставил снимок на место, взял другой.

- Отец?

- Отец.

Он долго всматривался в волевое веселое лицо мужчины в полковничьем мундире с двойным рядом орденских ленточек. В глазах - искорки смеха, подбородок вздернут, твердые губы слегка раздвинуты в улыбке.

- А вы на него похожи.

- О, только внешне, - я отвернулся. - Страшно любил его, когда был маленьким. Просто обожал. Он умер, когда мне было одиннадцать.

Джерард поставил и эту фотографию, начал разглядывать остальные.

- Ни брата, ни сестер?

- Нет, - я усмехнулся. - Из-за моего рождения весь охотничий сезон пошел насмарку. Мама так и говорила: одного раза достаточно.

Джерард покосился на меня.

- И вы… не возражали?

- Нет, никогда. Я. знаете ли, почти всегда был один и привык, - я пожал плечами. - Вообще-то мне даже нравится одному…

Он кивнул и вышел в холл, затем - в кухню и остановился возле входной двери, где рукопожатиями мы не обменялись, поскольку у обоих руки были на перевязи.

- Провел очень интересный вечер и с большой пользой.

- Был искренне рад вам. Похоже, он немного удивился.

- Серьезно? Почему?

- Вы… не слишком требовательны.

- В чем это выражается?

- Ну… э-э… тарелки с китайской едой на коленях. - На самом деле я имел в виду другое, но почему-то не сказал.

Он издал невнятный и низкий горловой звук видимо, уловил мое нежелание отвечать прямо и заметил:

- Вот тут вы ошибаетесь. Я куда как требовательнее, чем вам кажется. И еще… вы себя недооцениваете, - он иронически усмехнулся. - Спокойной ночи.

- Спокойной ночи."

"Он уехал, а я запер двери и прошел в гостиную, где собрал тарелки и отнес их в мойку. И начал думать о том, что сказал ему, - о том, что мне нравится быть одному, перебирать в памяти лица и голоса из прошлого, вздыхать и печалиться по тем, кого лишился навеки. Говорят, что при потере близкого человека самыми трудными бывают первые два года. Пережить первые два года - вот что главное. А потом снова будет солнце. Через два года человек, которого ты потерял, станет всего лишь воспоминанием, а сама потеря уже не будет казаться столь невыносимой. Я слышал все эти премудрости еще в те годы, когда не слишком нуждался в них, но, как ни странно, до сих пор верил. Печали и скорби избежать нельзя, но рано или поздно все пройдет.

Закончив уборку внизу, я поднялся в спальню, в ту комнату, где мы с Эммой занимались любовью.

Я по-прежнему спал здесь. И мне часто казалось, что она рядом… Я просыпался на рассвете и тянулся к ней, забыв, совсем забыв… В памяти остался ее смех в темноте.