Забудь обо мне

Но близость Бармаглота неприятно подавляет, как будто он, пользуясь моей слабостью, вторгается в меня, но теперь уже куда-то под кожу, просачивается вместе со своим проклятущим запахом дымной лаванды через ноздри прямо мне в кровь.

Отпихиваю его, спрыгиваю на пол, мысленно уговариваю не шататься, потому что колени предательски дрожат. Ничего удивительного — последний оргазм с мужчиной у меня был… давно. А тем более с мужчиной, с которого можно сцеживать тестостерон и продавать за сумасшедшие деньги одиноким женщинам.

Поворачиваюсь к зеркалу: поправляю платье, привожу в порядок волосы. Отматываю бумажное полотенце и кое-как подтираю самые ужасные потеки косметики. Миллер стоит сзади и рассматривает меня с видом голодного хищника, который не прочь еще раз загрызть газель.

— Ничего не хочешь мне сказать, Заяц? — Он первым нарушает молчание.

— А должна? — Пожимаю плечами, выбрасываю скомканный кусок бумаги в мусорное ведро и поворачиваюсь к нему, уже полностью контролируя каждое свое слово, каждую мысль и каждое движение.

— Может, хватить уже играть? — снова рыкает Бармаглот.

— Я не играю, Марк Игоревич. Просто не думайте, что подаренный девушке оргазм — это что-то очень уникальное, доступное исключительно вам и стоящее целого жертвоприношения. Это… просто физиология. В ваши годы и с вашим опытом пора понимать такие элементарные вещи.

Вот кто бы меня спросил — зачем я снова дергаю этого гада за усы?

В одном Миллер прав — я действительно играю с ним. По какой-то уже больной привычке.

Как там в песне у великолепной Мари? «Значит, пора завязывать…»

— Поехали со мной, Заяц, — почти ласково. — Обещаю, трогать тебя не буду, пока сама не попросишь.

Но там, где у Марка Миллера включается типа_ласка, у обычного мужчины это что-то вроде «мысленно стукнул по голове и за волосы потащит в пещеру». Я вообще не представляю этого мужика нежным, внимательным и заботливым.

Я снова широко улыбаюсь.

— Марк Игоревич, я здесь с другим мужчиной — вы же видели, да? И это… маленькое приключение ничего не значит. Все самое интересное и приятное у меня еще впереди. Но точно не с вами.

— Ты же не блядина, Зай, — снова сует руки в карманы, и я замечаю, как на его здоровенных ручищах от напряжения вздуваются вены. — Ты же не прыгаешь от одного мужика к другому. Хули корчишь Эммануэль?

А вот сейчас мне хочется ему врезать.

Влепить так, чтобы целую неделю — а лучше две — носил на роже след моего «возмущения».