Забудь обо мне

— Бармаглот Игоревич, помня наш прошлый горький опыт и вашу «прекрасную привычку» говорить важное между делом, я сейчас включу неадекватную женщину и не дам увести себя от интересного.

— Ууу, Заяц вышла на тропу войны, — не может не поддеть он."

"Не сильно, но все-таки бью его кулаком в плечо.

Точнее, пытаюсь, потому что Миилер легко перехватывает мою руку, заводит ее мне за спину, практически полностью обездвиживая.

Пытаюсь выкрутиться, но, кажется, даже Гарри Гудини было проще разорвать стальные цепи, чем мне сейчас освободиться. Тем более, когда Бармаглотище в ответ на каждую попытку только сильнее тянет меня на себя.

— А серьезным вы хоть иногда бываете? — пытаясь храбриться, интересуюсь я.

Мозги начинают предательски отказывать, когда он так вкусно пахнет и сидит тут практически голый. Точнее, вообще в одних трусах, и стоит пошевелить задницей…

— Бармаглот Игоревич, не хочу вас смущать, но ваши «мысли и намерения» вот-вот продырявят мне копчик.

Он очень старается не смеяться.

Потому что еще секунду назад момент был очень интимный.

Но все-таки, не выдержав, заливисто хохочет.

Громко, от души, и я подскакиваю на нем, словно ковбой на строптивом быке.

Я бы тоже посмеялась от души, но не могу, потому что пока Бармаглот наслаждается моей шуткой, я наслаждаюсь видом этого мужика.

Есть только одна логичная причина, почему раньше я не пускала на него слюни так откровенно.

Я просто очень сильно боялась.



Глава сто двадцать первая: Сумасшедшая

— Спасибо, что договорился с врачом, — все-таки говорю я. Мне не хочется уходить в тяжелую тему, но кое-что мы должны сказать друг другу вслух. — Ты всегда был единственным мужчиной в моей жизни, который заботился обо мне просто так. Извини, что я была такой сукой.

Миллер перестает смеяться, смотрит мне в глаза и уже знакомым мне жестом поглаживает пальцем нижнюю губу, из-за чего все мои чувствительные рецепторы превращаются в маленькие несгораемые искры, и кожа приятно горит от предвкушения более смелых и откровенных ласк.

— Хорошо, Зай, пять минут болезненных разговоров ты себе все-таки выторговала. И раз уж я сам заговорил о «нас»… Я старше, Алиса.

— Я в курсе, — улыбаюсь в ответ.

— Я старше тебя на шестнадцать лет, и в этом году мне исполнится сорок два, а тебе — двадцать шесть.

— Бармаглот Игоревич, — я скрещиваю пальцы, давая обещание, — обещаю, что как только вам исполнится пятьдесят, я отнесусь с пониманием к вашим сединам, поумерю свой сексуальный аппетит и не буду приставать к вам с сексом чаще двух раз в день.

— Благодарю за ваше участие и бережное отношение к Миллеру-младшему, Алиса Владимировна.

— Надеюсь, так о своем члене ты говоришь в последний раз, — делаю вид, что икаю.