Забудь обо мне

У нас же вроде как почти_приличное свидание, без намеков, если не считать ту ее фотку, которая до сих пор стоит у меня перед глазами, и на которую я, вполне возможно, буду дрочить сегодня ночью, хоть мне уже и сорок с крючком и это ну как-то вообще не серьезно.

Да и не по хуй ли?

Когда команды снова разбредаются по полю и судья вбрасывает мяч, Алиса занимает место на скамейке рядом со мной и жадно тянется за стаканчиком с «Пепси». Обхватывает губы трубочкой, делая пару глотков.

Замечает мой пристальный взгляд.

Пробегает языком по губам.

— Зай, серьезно, не надо так — выебу же в машине, — смеюсь и упрашиваю одновременно. — Не трави душу.

— Мы это уже проходили, Бармаглот Игоревич, — сверкает зелеными глазищами.

— В «Гелике» не трахались, не пизди.

— Для сквернословов в аду приготовлен особый котел, в котором сидят лингвисты в несгораемых костюмах и читают Толстого и Достоевского, — продолжает накалять градус она.

— Да вообще по хуй, — даю ей повод упражняться в остроумии дальше.

— Вы уже испытали его на прочность? Заднее сиденье? Переднее? — Заяц продолжает улыбаться, но взгляд становится напряженным.

Мы можем сколько угодно от этого бегать."

"Можем нести друг другу всякую херню, но факт остается фактом — я реально не чувствовал себя живым все эти месяцы. Особенно после тех ее слов про мою кобелиную натуру.

Потому что, когда из жизни вдруг исчез Заяц, вместе с ней в груди появилась огромная дыра, которую просто не хотелось ничем заполнять. Потому что не было ничего равноценного взамен.

На этот раз я намеренно медленно протягиваю руку, даю Зайцу возможность самой решить — хочет она этого прикосновения или лучше послать меня на хер, и ничего не менять на нашем разводном мосту.

Она даже не думает отодвигаться.

Притрагиваюсь к ее подбородку, сжимаю его двумя пальцами, подушечкой большого поглаживая едва-едва заметную ямочку на подбородке.

— Зай, последний раз я трахался еще до твоего январского монолога.

Ее глаза становятся больше.

Меня туда втягивает, как в проклятую черную дыру.

Нырнуть бы с головой — и пошло оно все…

— Ни в «гелике», ни в койке. Нигде. Веду, блядь, монашеский образ жизни, удрачиваюсь, как пацан, но, насколько я помню, тебе это даже нравилось.

— Я даже видео не смогла удалить, — отвечает она, хоть я читаю ее практически по губам, потому что там опять кто-то кому-то забил, и зрители затянули радостную кричалку.

— Смотришь? — провожу пальцем по ее нижней губе.

— Не скажу. — Осторожно, едва касаясь, зажимает мою костяшку губами.

— Значит, до дыр затерла, — разрешаю себе самодовольство. Я же знаю этот взгляд. И что скрывается за этим прищуром, и улыбкой в уголке рта — тоже. — Мелкая извращенка.

— Большой шланг, — тут же пасует она.