Забракованные

А значит, можно было простить ему капризы. Или, по крайней мере, стерпеть.

— Луви, принеси лорду Бриверивзу воды, пожалуйста, — попросила она, встретив на лестнице служанку.

— Да, леди Бриверивз, — вежливо улыбнулась та и повторно понеслась вниз.

Амелия проводила ее задумчивым взглядом. Леди Бриверивз… Она так мечтала о том, чтобы Эйдан не вернулся с войны. Стало совестно. Думала лишь о себе, а он спасал других. Каким бы он ни был.

Сидящий на диване с газетой лорд Грерогер поднял голову, услышав шаги на лестнице.

— Дочка? — Улыбнулся, прервав чтение, и сдернул с носа ненавистные очки. — Как ты? — Красноречиво бросил взгляд на второй этаж.

Если в отсутствие Эйдана Амелии ещё как-то удавалось убеждать отца в том, что ее муж чуть ли не ангел небесный, а то письмо было не более чем последствием тягот военной жизни, то Бриверивз во плоти показал тестю все грани своего скверного характера.

— Ему сейчас нелегко, — сдержанно ответила Мэл, присев, как обычно, на самый край сиденья.

— Я не заметил у него травм, — нахмурился лорд Грерогер, не хуже дочери умеющий определять состояние здоровья обладающих даром по ауре.

«Не все травмы заметны со стороны», — чуть было не ляпнула Амелия, но быстро прикусила язык. Ее отец не дурак, и кто знает, что он сумеет прочесть между строк, если она скажет подобное?

Покачала головой.

— Рядом с ним умерли сотни, тысячи людей.

Лорд Грерогер поджал губы и помолчал.

— Как скоро вы уедете?

И по его тону Мэл сразу поняла: он не хочет, чтобы уезжала она, но не может дождаться, когда уберется восвояси зять.

— Надеюсь, нескоро, — ответила искренне.

Как долго она будет бояться собственной тени? Вернуться в Цинн и опять превратиться, по сути, в безмолвную рабыню? Снова?

— Дочка, у тебя такое лицо, — что-то прочтя в ней, лорд Грерогер потянулся к ее щеке.

Амелия, как всегда, вздрогнула. Отец нахмурился.

— Папа, — попросила она в порыве откровенности, — поговори с Эйданом. Возможно, он согласится, чтобы я осталась тут еще на некоторое время. — Лорд Грерогер нахмурился пуще прежнего, и Мэл поспешила придумать своей просьбе оправдание, не связанное с ее семейной жизнью: — Не все раненые встанут на ноги быстро. Я буду полезна в лазарете.

— Поговорю, — серьезно пообещал отец.

Настоящее время

Монтегрейн-Парк

Рэймер к ужину не вернулся.

Это вызвало у Амелии двоякие чувства: облегчение, что им не придется увидеться в ближайшие несколько часов, и беспокойство — все ли с ним в порядке, не придумал ли Гидеон очередную подлость?"

"Выглянув в окно и убедившись, что двор по-прежнему пуст, а ворота заперты, Мэл вышла из комнаты. Сегодня она лишь позавтракала в обед и успела нагулять себе аппетит. Поэтому направилась на ужин.