Забракованные

Более того, накладывал на дверь специальный магический щит, больно бьющий любого, кто осмелился бы попытаться войти внутрь. Слуги обходили кабинет хозяина стороной и делали уборку лишь под его чутким надзором.

Со смертью Эйдана истаял и щит. А ключ от кабинета Амелия лично сняла с шеи покойного.

Что он там прятал? Можно подумать, у них осталось хоть что-то, кроме обветшалого особняка и гордо звучащей фамилии.

Но она знала что — расходные книги, списки займов и займодавцев. Мэл поморщилась при этой мысли. Эйдан до последнего дня все ещё надеялся, что ему удастся расквитаться с долгами — наивный.

Замок приветливо щелкнул, дверь поддалась нажатию ручки и распахнулась. Пахнуло спертым воздухом, пылью и чем-то несвежим. Амелия вошла внутрь.

Из-за непогоды и экономии магических накопителей во всем доме царил полумрак, в кабинете же было совсем темно из-за задернутых плотных темно-зеленых штор.

Зажав нос рукавом, Мэл первым делом поспешила к окну, раздвинула шторы рывком, получила по голове свалившейся сверху прищепкой и распахнула раму, впуская в помещение пусть влажный, зато свежий воздух. Дождь снаружи шел стеной. Шторами тут же завладел ветер — одна взметнулась, достав до стола. Что-то покатилось, упало на пол со звоном.

Поймав ходящую ходуном раму, Амелия была вынуждена прикрыть окно, оставив лишь небольшую щель для воздуха. Буквально за минуту на подоконнике образовалась целая лужа.

Мэл повернулась к заваленному бумагами столу.

Эйдан никогда должным образом не занимался делами, а в последнее время и подавно. Зато обожал притворяться занятым. Фактически — закрывался в кабинете, чтобы выпить без лишних глаз, а затем, уже как следует набравшись и плохо соображая, требовал супругу в свою спальню. Амелию передернуло от этого воспоминания.

Шрамы на запястьях, прикрытых плотными манжетами платья, неприятно заныли то ли от мысли о покойном муже, то ли на погоду. В дождливые дни давно зажившие раны давали о себе знать с завидным упрямством.

Поверх разбросанных в беспорядке бумаг оказалась пузатая бутылка с остатками янтарной жидкости. Мэл брезгливо взяла ее двумя пальцами и опустила в мусорную корзину. Еще одна бутыль, близнец этой, но к счастью опустошенная, лежала грудой осколков у правой ножки стола.

За пятнадцать лет жизни в этом доме Амелия бывала в кабинете мужа всего несколько раз, и всегда здесь было темно и душно. Эйдана раздражало пение птиц, доносящееся из сада, а солнечный свет, по его мнению, мог испортить ценные книги, коими были сверху донизу заполнены огромные стеллажи по обе стороны от рабочего стола — наследство от свекра. Насколько Мэл было известно, ее муж ни разу не открыл ни одну из этих книг.