Забракованные

Попытаться бежать без спроса? Оставить кредиторов с носом? Но, чтобы наскрести хотя бы на лошадь, ей пришлось бы продать все, что имелось и ещё не было заложено в доме. Такое не осталось бы незамеченным.

Тупик. Со всех сторон — тупик. Или клетка. Как и все последние пятнадцать лет ее жизни. Эйдана больше не было в живых, но и Амелия не стала свободной.

И самым отвратительным в этом было то, что она сама во всем виновата…

За 15 лет до смерти Эйдана Бриверивза

Цинн, столица королевства Мирея

Бал дебютанток являлся одним из важнейших событий в жизни королевства. Раз в несколько лет представители самых значимых семейств прибывали в столицу, чтобы похвастаться своими отпрысками. И несмотря на то что многие юные лорды и леди были обручены друг с другом с младенчества, именно на Балу дебютанток большинство их них виделись впервые, чтобы в следующий раз встретиться уже на пороге храма. Случалось также, что участь детей определялась прямо на мероприятии: не принявшие решения родители сговаривались и заключали взаимовыгодные договоры на месте. А потому смело можно было бы сказать, что на Балу дебютанток решалось будущее высшего света Миреи."

"В вечер бала королевский дворец, куда за несколько часов до открытия праздника съезжались приглашенные, напоминал огромный бесконечно жужжащий улей. Снующие туда-сюда слуги с полными подносами угощений или с чехлами с одеждой; втрое увеличенное число стражи; перепуганные юные леди, курсирующие от бальной залы до туалетных комнат в сопровождении компаньонок и родителей, разряженные в пышные платья всех цветов радуги, раскрасневшиеся от волнения и беспрестанно обмахивающиеся веерами — шум, гам, беготня.

— Курятник, — с отвращением в голосе резюмировал Рэймер Монтегрейн и захлопнул потайное окошко, в которое последние несколько минут разглядывал коридор. Вернул сдвинутую картину на место, пряча секретный «глазок».

— Не будь так жесток, — со смехом ответил ему мужской голос из-за ширмы. — Между прочим, одна из этих, как ты говоришь, кур, сегодня будет объявлена твоей невестой.

Пользуясь тем, что друг ещё не переоделся и не мог его видеть, Монтегрейн скривился, не опасаясь нового потока нравоучений, передернул плечами. Он сам чувствовал себя сегодня расфуфыренной куклой. Парадная форма Циннской военной академии не зря являлась именно парадной — повседневно ходить в ней было невозможно: чересчур плотная нетянущаяся ткань сковывала движения, слишком высокий твердый воротник-стойка вынуждал держать подбородок все время приподнятым, а в кавалерийских сапогах, возможно, и было бы удобно совершать длительные конные марш-броски, но уж точно не расхаживать по выстланному коврами королевскому дворцу.