Забракованные

 — Как иначе он мог поступить? Преследовать меня?

Монтегрейн пожал плечами.

— Найти меня и уточнить, что делать, например? — произнес отчего-то с вопросительной интонацией. — Монн — город небольшой, а Оливер работает у меня достаточно давно, чтобы знать: я могу быть там всего в нескольких местах. Ему не составило бы труда меня найти. Но вместо этого он поехал показывать своей возлюбленной озеро. Вы правда считаете, что мне не за что сделать ему замечание?

Он тоже показывал ей озеро…

Крошечная прогулка вдруг резко обесценилась.

Расцепив скрещенные руки, Мэл сложила их на коленях — теперь-то так, как и пристало леди — и приподняла подбородок.

— Вы правы, Рэймер. Я рада, что мы все выяснили. Уверена, Оливер все понял правильно. Впредь я также постараюсь не допускать подобных ошибок.

В ближайшую неделю. Потому как по ее истечению ей придется как-то отделаться от опеки и встретиться с Гидеоном. Правда, как при этом снова никого не подставить, она пока не знала.

Монтегрейн усмехнулся, наконец, отведя от нее взгляд. Покачал головой и вполголоса пробормотал, будто бы ни к кому не обращаясь:

— Клянусь служить верой и правдой и не посрамить честь моего рода.

— Ч-что? — Амелия опешила.

Пристальный взгляд необычных светло-серых глаз снова обратился к ней.

— А то, что вы не на присяге. Вы сейчас ломаете комедию не хуже Криста, когда он разоделся дворецким, — по-прежнему без повышения голоса, но так, будто по щекам отхлестал.

Мэл глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Я просто. Пытаюсь. Быть. Вежливой. — Запретила себе отводить взгляд, хотя инстинктивно захотелось зажмуриться.

Лучше бы зажмурилась, честное слово. Потому что Монтегрейн посмотрел на нее так… Снисходительно и одновременно с жалостью. Не выносимо. В чем она ошиблась? Что он прочел между строк?

Если ранее ей казалось, что кровь прилила к лицу, то сейчас, она, должно быть, отхлынула от него совершенно.

Амелия встала.

— Вам нужно отдыхать. Я, пожалуй, пойду.

И снова захотелось откусить себе язык. Откуда это «пожалуй»? Он ведь прав, черт его дери, тысячу раз прав! Она говорит и действует как персонаж пьесы — по строго написанному, чужому сценарию. Марионетка, которой отрезали нитки, да без ниток та двигаться не способна.

— Подождите.

Амелия успела сделать лишь шаг по направлению к выходу, стараясь аккуратно обойти хрупкий стеклянный столик и не зацепить его юбкой, а мужчина поймал ее за руку, останавливая. Она вздрогнула, так сильно, что, показалось, клацнули зубы. Он не мог не заметить.

Заметил. Мгновенно отпустил и даже приподнял руки, будто сдаваясь.

— Я не хотел вас обидеть.

Обидел ли? Нет. С чего бы ей обижаться? Они посторонние люди, а обижаются на близких.